Чтение онлайн

Паша остался сидеть с Зарой в машине, постукивая по баранке — тук, тук, тук. Вытатуированные на его средних пальцах луковки куполов прыгали. Год 1970-й колыхался в такт с постукиванием, на каждом пальце была поблекшая синяя цифра. Год рождения? Зара не спросила. Иногда он ковырял в ухе. У него были такие маленькие уши, будто бы их вовсе и не было. Зара изучала дорогу. Она не успела бы убежать далеко.

— Пермская братва ждет нас в Таллине.

Тук, тук, тук. Паша заметно нервничал.

— Черт, куда он запропастился!

Он достал две бутылки теплого пива, открыл и передал одну Заре, которая жадно выпила ее. Дорога за окном звала, Виру была близко. Паша выскочил из машины, оставил дверь открытой и закурил «Мальборо». Дуновение ветерка высушивало пот. Мимо шла семья, «Turaida pils» [9] , распевал ребенок, звучал латышский язык, frizetava, женщина пригладила сухие волосы, мужчина наклонил голову, partikas viekals, женщина кивнула, cukurs, голос стал громче, piens, maize, apelsini sula [10] , сердито сказал мужчина, женщина взглянула на Зару, которая сразу опустила глаза и облокотилась на сиденье. Женщина отвела взгляд, не задерживаясь на Заре, es nasaprotu, расправившаяся плиссированная юбка легонько взвилась, siers, degvins [11] , пальцы женщины вылезали из промежутков между ремешками сандалий на каблуках и касались земли. Они прошли, широкие бедра качнулись, пахнуло духами, обыкновенная семья исчезла за канатной дорогой, а Зара все еще сидела в пропахшей бензином машине. Нет, она не может ничего сделать, даже крикнуть. Дорога теперь опустела. Солнце палило над кустами. Громыхая, мимо пролетел мотоцикл с коляской, и дорога снова опустела. Зара достала из лифчика «Валиум». Пристрелят ли они ее посреди бела дня, если она вздумает бежать, или поймают? Наверняка поймают.

Показалась девочка на большом велосипеде. Она была в носках и сандалиях, по бокам сиденья висели пластиковая корзина и игрушечный молочный бидон. Зара уставилась на девочку. Та помахала ей и улыбнулась. Зара закрыла глаза. По лбу гуляла мошка. У нее не стало сил смахнуть ее. Дверца с шумом распахнулась. Она открыла глаза. Лаврентий. Путь продолжился. Паша был за рулем. Лаврентий достал бутылку водки и хлеб, которым закусывал водку. И нюхал рукав. Глоток водки, рукав, глоток водки, рукав, глоток водки, рукав.

— Я доехал до самой Турайды.

— Чего?

— До Турайды. Она была видна с холма.

— С какого еще холма?

— Откуда канатная дорога начинается. Красивый вид. Видна долина на той стороне. На ней — усадьба, а за усадьбой — замок Турайды. — Паша сделал музыку громче.

— Я на такси смотался. Усадьба оказалась санаторием. Там я взял такси в Турайду.

— Чего? Поэтому так чертовски долго отсутствовал?

— Водитель рассказал о Розе Турайды.

Паша нажал на педаль. В прерывающемся от водки голосе Лаврентия прозвучала растроганность. Паша увеличил громкость, чтобы не слышать разомлевшего Лаврентия, который к тому же облокотился о плечо Зары. От него пахло водкой, язык тяжело ворочался от меланхолии и тоски, и Заре вдруг стало стыдно, что она это уловила. Ведь он был ее врагом, в нем не должно проявляться ничего человеческого.

Там была могила. Могила Розы Турайды. Могила преданной любви. На ней как раз побывала свадебная пара, они возложили цветы. У невесты было белое платье. Там еще лежали красные гвоздики.

Голос Лаврентия прервался. Он протянул бутылку водки Заре, и та отпила глоток. Он вытащил хлеб и предложил ей, Зара отщипнула кусочек. Лаврентий стал добрее к ней. В таких случаях внимание ослабляется. Она сможет от него убежать. Но если она сейчас попытается бежать, ей нужно будет направиться не туда, куда едут Паша и Лаврентий, а в противоположную сторону. Иначе не получится.

— А что, у твоей Турайды были синие глаза? И она подала тебе лучший шашлык в мире?

Лаврентий ударил Пашу бутылкой водки по плечу, машина внезапно съехала на обочину, потом перелетела на другую сторону дороги и вернулась обратно.

— Псих!

Паша овладел управлением и дорога к месту ночевки продолжилась, в то время как он с пеной у рта рассказывал о своих планах в Таллине.

— Там такие казино, как в Вегасе. Супер! Оторвемся по полной. Лото и казино. Надо только быть быстрым, самым первым. И тогда — все твое.

Лаврентий потягивал водку, откусывал хлеб, предлагая Заре, басы стерео больше сотрясали машину, нежели ямы на дороге. Паша все молол о своем диком западе, каким представлялся ему Таллин.

— Да вы, придурки, ни фига не понимаете.

— В сердце Паши нет места России.

— Че-че? Псих.

Паша дал затрещину Лаврентию, Лаврентий — Паше, машина снова едва не съехала в кювет, и Зара соскользнула с сиденья. Машину качало и подбрасывало, мимо пролетал лес, чернеющие сосны, брызгала пахнущая водкой слюна, пахла кожаная куртка Паши, сиденья «Форда» из искусственной кожи, освежитель воздуха «Wunderbaum». Драка продолжалась пока все не успокоилось, и Зара отважилась вздремнуть. Она проснулась, когда Паша въезжал во двор знакомого бизнесмена. Он остался проводить вечер с этим мужиком, а Лаврентий велел Заре пойти в его комнату и лег сверху нее, повторяя имя Верочки. Ночью Зара осторожно убрала его руку со своей груди, слезла с кровати и пощупала щеколду. Похоже, окно открывалось легко. Дорога, видневшаяся из окна, уходила вдаль заманчивой петлей. В Таллине она, может быть, снова будет в одной комнате с ним вдвоем, за замком. Но в какой-то день все будет по-другому.

На следующий день приехали в Валмиеру, там Лаврентии купил ей пряники, из Валмиеры поехали в Валгу. Паша и Лаврентий говорили друг с другом только по необходимости. Виру приближалась. Дорога манила и звала, Таллин был уже совсем близко. Но она не убежит, нет, конечно, она не решится.

На границе с Валгой Паша достал из кармана помятую карту. Лаврентий постучал по ней пальцем.

— Не поедем через погранзаставу. Объезд.

Машина тряслась по сельской дороге, объехала пограничный столб и оказалась в Виру. Рука Лаврентия лежала на бедре Зары, и она вдруг почувствовала сильное желание свернуться калачиком в его объятии и заснуть. Ее долг так велик, что она потеряла способность считать. Но однажды…

Предыдущей ночью Лаврентий обещал, что если Паша запустит свой казино-бизнес, Зара будет работать в казино и зарабатывать намного больше. И сможет все оплатить. Однажды.

Это, собственно, произошло случайно.

Несколько видеосъемок у нее получились очень удачными. Настолько хорошими, что Лаврентий прокручивал их для себя, когда не было Паши. Лаврентий говорил, что у Зары глаза такие же синие, как у Верочки. Паша подозревал, что тот питает слабость к Заре, и дразнил его. Лаврентий краснел, а Паша помирал со смеху. Несколько видеокассет были так хороши, что Лаврентий отнес их шефу. Шеф заинтересовался Зарой. Позвал ее к себе. У него были два перстня с печаткой и одеколон «Коурос». Он не мылся, по-видимому, много дней подряд, в паху скопились белые хлопья.

Каблуки туфель Зары украшали золотые завитки, на пятках — золотые розетки. Удлиненный и острый нос больно сдавливал пальцы. Серебряные бабочки мелькали на носках возле лодыжек. Шеф запустил видяшник и потребовал того же, что на экране.

— Знаешь, наверно, что ты — шлюха.

— Знаю.

— Повтори.

— Знаю, что шлюха и это не изменится. Я всегда была шлюхой и ею останусь.

— А где находится дом шлюхи?

— Во Владивостоке.

— Что-о?

— Во Владивостоке.