Очная ставка

Старик брел, еле волоча ноги, останавливаясь через каждые несколько шагов. Длинное грязное пальто его расстегнулось, путаясь под коленями, цеплялось за клеенчатую сумку, которую он с трудом тащил.

Подойдя к проезжей части, старик на какое-то мгновение остановился и, не обращая внимания на светофор, продолжил свое неспешное движение. Голова его была опущена, как будто он что-то искал на дороге. Милиционер, до этого какое-то время с раздражением следивший за ним, теперь дважды предупреждающе свистнул. И в этот момент серый «опель-рекорд» затормозил так, что взвизгнули шины, и остановился в нескольких сантиметрах от старика. Казалось, капот машины подскочил вверх подобно вставшей на дыбы и вдруг усмиренной лошади.

Раздался чей-то крик. Подъезжавшие машины останавливались, блокируя движение. Большой красный «Икарус» подавал громкие гудки: его водитель выходил из себя, не понимая причины пробки. Милиционер тем временем уже подошел к старику — тот только молча озирался. Из «опеля» выскочил высокий мужчина с буйной, слегка волнистой шевелюрой. Его продолговатое лицо было заметно побледневшим.

— Ну и реакция у вас! — одобрительно отозвался милиционер.

— И хорошие тормоза, — добавил один из случайных зевак.

— Я увидел его издалека. — Голос водителя «опеля» немного дрожал. — К счастью, вовремя затормозил.

Милиционер отвел старика на тротуар, намереваясь вернуться к владельцу «опеля», но, оглянувшись, увидел только багажник молниеносно рванувшейся с места машины. В его памяти запечатлелись лишь буквы номерного знака: «WAL». Цифры милиционер не запомнил. Он выругался про себя, хотя, в общем, было ясно, что проблемы никакой тут нет. На этот раз обошлось без автопроисшествия. Водитель, понятное дело, не жаждал быть втянутым в какое-никакое, но все же расследование. Этого никто не любит.

— Ну и что мне с вами делать? — проворчал милиционер, недружелюбно посматривая на старика. — Документы у вас с собой?

Тот кивнул и трясущимися руками стал ощупывать карманы, поочередно извлекая то грязный носовой платок, то газету, то пачку сигарет. Наконец вытащил помятую зеленую книжицу и протянул милиционеру. Подофицер [1] перелистал ее для порядка и, пожав плечами, вернул. Пенсионер, семидесяти восьми лет, проживает поблизости.

— Следите за светофором, будьте осторожны при переходе на другую сторону улицы! — втолковывал милиционер по привычке. Он приложил руку к козырьку и отошел. Ему было хорошо известно, что именно такие люди, как этот старый, немощный человек, чаще всего становятся жертвами автопроисшествий. Ведь до них с трудом доходят такие понятия, как безопасность уличного движения, светофоры, переходные дорожки. «А может быть, — пришло ему в голову некоторое время спустя, — они просто не дорожат жизнью, потому что получили от нее уже все, что хотели?»

Серый «опель-рекорд» тем временем свернул в боковую улочку и въехал на стоянку. Водитель заглушил двигатель и несколько минут сидел не двигаясь, словно хотел прийти в себя после случившегося. Ведь все-таки он чуть было не задавил человека. Потом, вытащив пачку «Мальборо», неторопливо закурил, пуская дым через приоткрытое окошко и глядя прямо перед собой. На другой стороне улицы располагался небольшой частный бар-ресторан — уютное заведение, славившееся отличной кухней и образцовым обслуживанием. Сюда стекались завсегдатаи преимущественно из близлежащих консульских учреждений и внешнеторговых организаций.

Владельцу «опеля» все это было прекрасно известно: ведь бар принадлежал его жене. Сам же он считался здесь чуть ли не гостем. Впрочем, гостем желанным, вносившим с собою безмятежное настроение, улыбку, находившим для каждого несколько приятных слов, ничего не стоивших, но оставлявших хорошее впечатление. Иногда, если позволяло время, он помогал в доставке продуктов или в финансовых расчетах.

Выйдя из машины, он тщательно ее закрыл, взяв предварительно оттуда несколько пакетов, и не спеша проследовал в бар. Немногочисленные гости, сидевшие за столиками, обернулись при его появлении.

— Приятно снова видеть вас, пан Казя! — воскликнул пожилой мужчина, по профессии артист. У него был нос с горбинкой и густые черные брови — чаще всего ему доставались роли гангстеров и жуликов.

— Просим к нам, пан Казимеж! — вторила ему худая элегантная женщина. — Мы так давно не видели вас. Что-нибудь случилось?

Вошедший усердно кланялся, улыбаясь, пожимал протянутые к нему руки, интересовался здоровьем. В завершение, извинившись и сославшись на срочные дела, исчез в подсобном помещении бара. Его жена, забрав принесенные пакеты с продуктами, вернулась за стойку. Ей несомненно нравилось, с какой симпатией гости относились к ее супругу, что, в свою очередь, как-то сказывалось на увеличении числа посетителей.

Отработанными до автоматизма движениями она готовила кофе, прятала деньги в кассу, возвращала сдачу, интересовалась, вкусно ли, и огорчалась, если встречала хмурое лицо. Небольшого роста, худощавая, с черными, гладко зачесанными волосами, открытым высоким лбом и правильными чертами лица, она должна была, казалось бы, привлекать взоры мужчин, но этого не происходило. Гости и обслуживающий персонал предпочитали пана Казимежа. От пани Дануты веяло каким-то внутренним холодом, державшим людей на расстоянии.

Кивком она призвала за стойку одну из официанток, а сама направилась на кухню.

— Съешь что-нибудь? — спросила у мужа.

Казимеж в нерешительности посмотрел на часы.

— Ну хорошо, — ответил наконец. — Пирожки и кофе.

— Ты опять спешишь? — Это прозвучало как упрек.

— Есть дела, — бросил он равнодушно и, присев к небольшому столику на кухне, принялся за еду. В приоткрытую дверь заглянул гость, знакомый хозяйки.

— Пани Дануся, не заглядывал ли сегодня Янек Завадовский? Знаете, такой худой, с усиками и с грустным лицом?