Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
Она страшно устала, обхаживая все этих охранников, потом секретарей, потом завучей или замдиректора. Она могла гордиться собой — из восьми школ ей не сумели отказать ни в одной. И все равно — дело проиграно. Все пропало.
Демон смотрел в окно, повернувшись в профиль к Ирине. Она видела, как шевелятся его губы; демон, кажется, сам себе рассказывал, как надо жить:
— Зимой я расчищал бы снег лопатой. Весной сеял траву, летом пил холодное пиво в тени, осенью заклеивал окна…
— Здравствуйте, дети, — Ирина обессилено повалилась на диванную подушку. — Наша фирма проводит акцию, за подробностями — на сайт Пратчетт-ру…
И вдруг она резко села на диване, и волна мурашек окатила ее — до макушки.
В узком темном коридоре они швыряли его друг другу, как грушу. Хорошо, что в этот день он был без очков — наверняка разбили бы.
Ученики гимназии, они оказались гораздо изощренней обыкновенных уличных хулиганов. Лицо почти не тронули; пинали по ногам, били ниже пояса, измолотили его очень быстро — и минуты не прошло.
Потом вдруг разошлись, рассеялись в разных концах коридора, и, закусив губу, он подумал: это все, что вы можете?
Болели синяки, невидимые под одеждой. Антон шел, хромая, стиснув зубы; ему было все равно. Чем хуже — тем лучше.
— Эй, гондон! — окликнули его на школьном крыльце. Он удержался и не повернул головы; у выхода со школьного двора, у ворот в тени липы, Алина с одноклассницами курили и болтали, ни от кого особенно не скрываясь.
У Антона засосало под ложечкой. То, что Алина до сих пор не ушла домой, показалось ему дурным знаком.
— Эй, гондон! Эй, гондон! — позвали сразу со скамейки под липами, от крыльца, из окна первого этажа. Антон шел, видя только дорогу перед собой; дорога вела мимо стайки девчонок с сигаретами.
— Антон! — окликнула его Алина.
Кто-то заржал на несколько голосов. Он замедлил шаги.
— Пока, — сказал деревянным голосом, глядя Алине в переносицу.
— Эй, это что у тебя?
Девчонки переглянулись. Алина смотрела Антону за спину:
— Кто это тебе прицепил?
Лихорадочно расстегнув пуговицы, он стянул пиджак. Сзади на ткани булавками были пристегнуты презервативы — развернутые, мягкие и влажные.
— Гондон Нечаев, — сказал кто-то из девчонок. — Не, ну я не могу, наши пацаны такие злые…
Антон понял, что под страхом смерти не коснется этой дряни руками. Он принялся трясти пиджак, пытаясь стряхнуть презервативы, но булавки держали крепко, и резина не рвалась.
Его одноклассники, и Серега Охотников, видели эту дрянь у него на пиджаке, но никто ничего не сказал! Он шел по двору, его окликали, все смеялись — но никто ничего не сказал, пока не увидела Алина!
Слепой от ярости, он пошел прочь, держа пиджак в руке. За спиной смеялись и болтали, и Алина один раз крикнула:
— Да подожди ты! Приведи себя в порядок!
Он ускорил шаг и не слышал, как переговаривались девчонки за его спиной.
Варя, большегрудая одноклассница Алины, спросила вполголоса:
— Нафига ты это делаешь?
— Что? — Алина округлила и без того выразительные глаза.
— Нафига ты дразнишь Пиню? Он же зло срывает не на тебе, а на Нечаеве…
— Пусть привыкает, — Алина загасила сигарету. — Пине это полезно.
— А Нечаеву?
— Честно? Мне насрать.
«Привет, сообщники. Я, как и вы, очень люблю Терри Пратчетта. Ищу парня, который в четверг утром ехал в метро по оранжевой ветке и читал книжку моего любимого автора. Хочу поговорить с ним о литературе. Иришка».
«Привет, народ. Я ищу парня, который в четверг утром ехал в метро по оранжевой ветке и читал книжку моего любимого автора. Отзовись, напиши мне в личку. Иришка».
«Парень с книжкой Пратчетта, который ехал в четверг по оранжевой ветке от Теплого Стана в центр. Брось письмо на этот адрес, ты кое-что потерял. Иришка».
Не разгибаясь, не отрываясь от экрана, она выискивала в сети конференции, форумы и сообщества, где только упоминался писатель Пратчетт, и оставляла сообщения для «парня с книжкой». Она чувствовала себя рыбаком, который ставит очень частую, очень надежную сетку в одной только крохотной бухте — в надежде, что рыбешке именно сегодня надоест гулять по океану, и она явится на огонек.
Основным ресурсом, на который она возлагала надежды, оставался «В контакте». Ирина завела себе аккаунт, снабдив его привлекательной, как ей казалось, аватаркой с умильным девичьим личиком. Записала в интересы «Терри Пратчетт» и бросилась искать единомышленников, и нашла — порядка сотни.
— Это уже что-то, — сказал демон.
Ирина промолчала. Никто не обещал, что у мальчика с книжкой обязательно есть аккаунт. Никто не клялся, что Пратчетт у него в любимцах — мог просто читать, просто, случайно, сегодня Пратчетта, завтра Дэна Брауна. Но демон пытался ее подбодрить, и она не стала сопротивляться.
Девушка. Юноша. Совсем крохотная девчушка. Здоровенный мужик. Толстая тетка. Ирина просматривала чужие дневники, всматривалась в фото на аватарке, и всякий раз ее сердце останавливалось: мальчик? очки? А мог он сняться без очков? Шестнадцать или семнадцать лет? Этот или тот?
Демон молчал, и Ирина листала дальше.
Иногда вместо фото на аватарке была картинка, смешная или странная. Тогда Ирина смотрела на год рождения: девяносто первый. Девяносто восьмой. Шестьдесят восьмой, ух ты! Всем мальчикам, имевшим год рождения девяносто третий или четвертый, она писала одинаковые письма: «Привет, я хочу с тобой дружить, напиши мне, Иришка».
Размеренно тыкали часы. Половина одиннадцатого вечера; начали приходить ответы: «Давай, добавляю в друзья».
«А ты откуда вообще? Кроме Пратчетта, что-то любишь?»