Чтение онлайн

В соответствии с теорией психоанализа, вы забываете только то, о чем подсознательно не хотите упоминать. Об этом я размышляла по дороге в Бельвью, гадая, как отразилось бы на желании Эрики помочь вытащить Джоэла из больницы мое упоминание о ноже.

ГЛАВА четвертая

Даже в приемном покое царило напряжение. Позвонив у дверей, я занялась чтением объявлений, запрещающих передавать пациентам спички, стеклянную тару и бритвенные лезвия. Приемная находилась в ужасном состоянии: стенные часы без стрелок, табло над входом в лифт разбито. Тележка с надписью "Психиатрия" буквально засыпана окурками.

Когда за дверью раздалось чье-то ворчание, я попыталась докричаться.

– У меня пропуск на посещение Джоэла Делани.

Конечно, это не лучший способ поддерживать беседу. Потом мне показалось, что разговариваю я с одним из пациентов, но через некоторое время в замке все же повернулся ключ и из-за двери выглянул санитар, вопросительно уставившись на меня. Я протянула пропуск. Он подхватил его и моментально, как мышь в норку, исчез за дверью. Я чувствовала, как поднимается во мне волна раздражения, но пока размышляла, как быть дальше, моя бумажка прошла тщательную проверку и дверь снова открылась, уже шире, и санитар жестом пригласил меня пройти внутрь. Дверь сразу же закрылась.

– Подождите здесь, - он оставил меня наедине с пациентами. Вел себя он все-таки странновато. Какие-то бесцветные люди в потертых халатах сгрудились вокруг меня, как золотые рыбки вокруг посторонней вещи, упавшей в аквариум, мне оставалось только с безмятежным видом разглядывать помещение. На стене было написано ругательство, затертое от многократных попыток его отмыть. Где-то рядом запел мужчина, остальные пациенты закричали на него и он замолчал. Наконец в конце коридора появился Джоэл. На нем был такой же поношенный халат, и так же как остальным ему приходилось шаркать, чтобы удержать на ногах несуразные матерчатые шлепанцы. Он был небрит и выглядел изможденным, как после тяжкой болезни, но все же передо мной стоял прежний Джоэл.

– Привет, Нора, - бросил он в своей обычной манере и только взгляд, избегавший встречи с моим, говорил о том, что ему ужасно стыдно. Мы неуклюже расцеловались, остальные пациенты, потеряв к нам всякий интерес, разошлись.

– Я принесла тебе сигареты.

– Спасибо, - пробормотал он, и попытался пошутить.
– Прошу занять места в партере.
– И указал на деревянную скамью у зарешеченного окна.

– Я закурю?
– спросил Джоэл,но, передавая сигареты, я вспомнила объявление в приемной.

– Черт, спичек нет, - неловко вырвалось у меня.

Брат озадаченно взглянул на меня, смущенно покраснел и, доставая сигарету, указал на мою сумку. Покопавшись в ней, я нашла спички и подала ему. Повисла долгая тяжелая пауза.

Я вспомнила, как в детстве мы играли в шахматы. Ему нужно было сделать усилие над собой перед первым ходом, и выбирал он чаще всего оборонительный вариант, но иногда, попав в тяжелую позицию, вдруг начинал играть смело до безрассудства. Правда, такое случалось редко. Сейчас Джоэл упрямо молчал, но по дрожи сигареты в его руке видно было, как ему тяжело. От вопроса в лоб он мог сорваться, и мне пришлось принять его правила игры.

– Уолтера я забрала домой, - заметила я словно невзначай.

– Благодарю, - Джоэл сосредоточился на тонкой струйке дыма.

– Для этого мне пришлось взять твою сумку на молнии.

– Ну и отлично.

– Я нашла её на антресолях, над стенным шкафом.

Он рассеянно кивнул. Похоже, и не вспомнил про нож. Своим молчанием брат мог свести с ума кого угодно. Мне надоело ходить вокруг да около и я прямо спросила его:

– Чего ты наглотался?

Молчание. Только складка появилась меж бровей, словно он давал понять, что ему надоедают понапрасну.

– Я нашла тебя лежащим на полу.

Складка стала глубже. Джоэл чуть нагнулся вперед, внимательно изучая собственные шлепанцы. Они были сшиты из светлого материала в мелкую крапинку, похожую на перфорацию.

– Ты спросил меня, кто я, а потом стал отбиваться от санитаров "скорой помощи".

Он резко выпрямился. Я сразу же догадалась, что после смирительной рубашки у него все тело ломит. Наверно, ему в голову пришла та же мысль.

– Ты все это помнишь, верно? Как я нашла тебя? Полицию, "скорую помощь", хотя бы Тэда в приемном отделении?

Изможденное лицо напряглось. Он наконец заставил себя посмотреть на меня.

– Видишь ли, Нора, я ничего не принимал.

Я смотрела на свою давнюю и самую большую любовь, запутанную и замешанную на чувстве вины, любовь, которую я покинула, и мне казалось, что вижу его сквозь увеличительное стекло детства, когда ложь, хитрости увертки так несложны и понятны. Он разбил аквариум и пошел спать, хотя день был в самом разгаре. Он стащил у меня мелочь, чтобы купить черепашку у парня из соседнего дома, и пропал, а полиция нашла его в кустах у библиотеки. Джоэл никогда не рассказывал небылицы, как другие дети, это не доставляло ему удовольствия. Насколько возможно, он старался уклоняться от объяснений, и только пойманный за руку врал, но так неумно и неуклюже, так откровенно невпопад, что это просто сводило меня с ума.

Я хотела добиться от него правды, но вместо этого сорвалась на крик:

– Почему ты всегда отрицаешь очевидное?

Джоэл пожал плечами. Это был его старый трюк, от которого кровь стучала у меня в висках и хотелось его ударить. Хотя подобное в нашей семье не было принято, мы предпочитали слово.

– Но раз ты ничего не принимал, то почему же оказался здесь?
– я махнула рукой в сторону зарешеченного окна, изможденных пьяниц, токсикоманов и прочих полусумасшедших субъектов.
– Тэд вызвал скорую. Ты не узнавал меня. Там были полиция, санитары, врачи. Они составили протокол, и если отрицать столь очевидные вещи, здесь можно застрять надолго.

У него перехватило дыхание не то от страха, не то от злости, но раньше, чем он смог ответить вдруг появилась Шерри Тэлбот с огромной корзинкой в руках, словно собралась на пикник. Скорее всего её пропустили, когда мы так увлеклись препирательствами, что не замечали ничего вокруг, потому казалось, что она просто возникла из ничего рядом с нами.

Годы, проведенные на трибунах избирательных компаний отца, приучили её не замечать таких пустяков, как семейная ссора в психиатрической больнице, поэтому она сразу же одарила нас лучезарной улыбкой.