Чтение онлайн

— …Так вот, им пришлось скрываться под чужими именами, брать кредиты, чтобы меня вылечить… да много чего делать. И пусть это было вынужденной мерой — они опасались за свою жизнь, но, как ни крути, это всё противозаконно. Плюс если бы эти люди захотели, могли и приписать им лишних грешков, а твой отец и Лютов впряглись, и началось бы чёрт знает что. Было проще подыграть, соглашаясь на их условия, усыпляя их бдительность, а когда это случится — уничтожить всё, что может навредить близким. Как выяснилось, у них на всех был нехилый компромат. Посему дальше это был мой выбор. Скажем так: таким способом я закрыл долг перед всеми, кто когда-то помогал моей матушке. А вот ей за то, что подарила мне жизнь, мне нечем отплатить.

— А просто любить не пробовал?

— Мир, странные вы… Любить — это не значит кричать на всех углах об этом. Я предпочитаю делами доказывать. Разве меня можно упрекнуть, что я плохой сын? Да я за всю жизнь ни одного грубого слова матушке не сказал, всё от меня зависящее делал для семьи. Если и можно меня упрекнуть, так это в том, что у меня работа далеко от дома. И не мозолил ей глаза не просто так, а для её блага. Думаешь, я не хотел с ней больше времени проводить? Если так, то ошибаешься, матушка для меня… — его голос надломился… — Да я ж её боготворю…

— Вань, ты забыл? Я же в курсе, почему ты так поступал, — касаюсь его плеча.

— Нет, котёнок, ты заблуждаешься. То, что мы услышали тогда в кабинете твоего отца, это лишь вершина айсберга.

— Это ты ошибаешься, мне всё известно, я подслушала твой разговор с дядей Мишей. — Решила и я быть с ним откровенной — так правильно. — Сидела в кустах, слушала вас и беззвучно плакала.

— Ты мой маленький партизан… — вновь коснулся моего лица. — Я удивлён, что в этот раз ты не принялась штурмом брать помещения, в которые входить запретил.

— Я умею на ошибках учиться, тот урок запомнила на всю жизнь. Не полезла бы туда, ты ничего не узнал бы… До сих пор себя корю.

— Не стоит, котёнок, это обязательно случилось бы, только немного позже.

— Но знаешь, из-за твоего запрета мне неуютно… — Он тяжко вздохнул, отворачиваясь. — Вань, это не значит, что я требую или порошу мне всё рассказать — раз ты этого не делаешь, значит, есть причины.

Он вновь повернулся ко мне, медленно окинув моё лицо взглядом, словно лаская.

— Мир, я не всё могу рассказать, это не только меня касается. Возможно, позже я поделюсь с тобой своей тайной, только уверен, она не добавит мне бонусов в твоих глазах.

— Вань, я всё смогу принять, кроме одного — убийство невинных людей.

— Ну… тогда я могу спать спокойно, от моей руки ни одни невинный не пострадал. Хотя нет… Вот спать как раз сейчас я спокойно и не могу.

— Что-то случилось? — Иван провёл по моему телу красноречивым взглядом. — Не вижу проблемы… — поднимаюсь я с лавочки и встаю напротив любимого. — Эта красота, — показывая руками на своё тело, многозначительно смотря на него, лукаво улыбаясь, — жаждет твоих прикосновений.

Взгляд Ивана изменился, исчезли из него ирония и ласка, и начала разгораться страсть, которая обжигала и, одновременно, манила. Дышать стало нечем, словно воздух резко стал густым. Вся моя смелость испарилась, я так же, как и раньше, робею. Он молчит, и это действует на нервы, липкий страх начинает окутывать мой разум. Да, я по-прежнему боюсь, что отвергнет, наверное, эта фобия будет преследовать меня до конца моих дней.

— Милая… — его голос стал глухим, — не играй со мной, — пожирая меня алчным взглядом, произносит, я вижу по напряжённо мышцам на его руках, груди, что он сдерживается из последних сил. — Если я прикоснусь, уже не смогу остановиться, и твоя брачная ночь накроется медным тазом. А вы, девочки, любите романтику: лепестки роз, свечи… — его голос становится ниже, а дыхание прерывистым. — Беги от меня, пока можешь…

— Кто сказал, что мне нужен этот романтический пафос? — пытаюсь смотреть на него с вызовом, только румянец на щеках выдаёт моё смущение.

— Если ты сейчас не уйдёшь, я не смогу сдержаться… — он, поднимаясь в полный рост, пытается взять себя в руки, жадно вдыхая кислород, его грудная клетка ходит ходуном. — Ты не понимаешь, о чём просишь…

— Это всё равно случится, так какая разница когда?

Онемевшими от волнения губами произношу, стараясь скрыть предательскую дрожь в теле. Взгляд Ивана пугал — он никогда так на меня не смотрел. Так смотрят не любящие мужчины, а изголодавшийся зверь, который в любую секунду вырвется на свободу и поглотит меня. Страшно, и в тоже время будоражит кровь. Я хочу, чтобы все преграды Ивана рухнули. Я чувствую, что ему это необходимо. А я девочка сильная, выдержу его буйный темперамент, не я первая, не я последняя, у кого мужчина со взрывным характером. Вернее, Иван с виду спокойный, но внутри в нём бушует огненная лава, обычно у таких мужчин страсть на грани безумия. Но мне всё равно, я готова принять любимого со всеми его тараканами.

— Уже никакой разницы, поздно бежать… — пристально смотря мне в глаза, он прикоснулся к пряжке ремня. — Но ты можешь попробовать соскочить с моего члена, пока есть ещё мизерный шанс.

— Я ещё не на нём, чтобы соскакивать, — парирую, пытаясь побороть желание сбежать.

— Досадное недоразумение… — усмехнулся он.

Я, затаив дыхание, смотрела на Ивана, как он медленно снимал футболку, поедая меня голодным взглядом. Я не могла оторвать взгляд, блуждая ими по накаченному рельефу мышц. Его сексуальная энергия сводила с ума. Хотелось замедлить время и наслаждаться мужской красотой, запечатлеть в памяти каждый кусочек его безумно красивого и желанного тела. Кончики пальцев начало покалывать от желания прикоснуться к мужчине, почувствовать жар его кожи, вдохнуть одурманивающий аромат его тела, который всегда сводил меня с ума.

— Подойди, — как звук рассекающегося воздух хлыста, звучит его приказ.

Я вздрогнула и решила подчиниться. Очень хочется узнать, что же будет дальше. Я уже поняла, что Иван в реальной жизни и в сексе — совершенные разные люди. Если в первом случае он цивилизованный мужчина и готов идти на компромисс, то во-втором древние инстинкты берут верх, и тут не жди уступок от него, он сам решит, когда одарить лаской партнёршу. Да уж… мужчины часто дают выход внутреннему зверю именно во время секса.

Я как-то случайно услышала, как мама говорили тёте Соне, что мой папа ещё тот доминант. Почему мне эта черта не передалась? Хотя не стоит, два доминанта в семье — это грозит непрекращающимися военными баталиями. Предпочитаю действовать мягкой силой — этим способом миллионы женщин пользовались, причём весьма успешно.

— Как скажете господин.

Я потупила взор и подошла к своему огнедышащему вулкану. Пусть думает, что он тут главный. Но по факту это он повёлся на мою провокацию.