Чтение онлайн

"Ну точно кола в кинотеатре. Не хватает лишь попкорна," - пробежало нервное в голове Бель и улыбнулась собственным мыслям, посчитав шутку смешной, чем только разозлила вампиршу и остальных.

Как последствие - толстая верёвка вновь затянулась на шее Бель, пока она не стала хрипеть, а глаза закатываться. Воздуха не хватало. Перед глазами начинало темнеть, но спать было нельзя. Нужно было дождаться Влада, а так хотелось спать. Просто наконец закрыть глаза и не чувствовать ничего. Это было гораздо сложнее и больнее, чем Бель могла себе представить. Она бесчисленное количество раз ругала себя мысленно за слабость. Напоминала ради чего и кого всё делается, и только это давало сил держаться дальше.

А потом прогремел грохот. Пошатнулись стены. Снаружи начали доносится крики и предсмертные вопли, но кажется Изабель всё же действительно сошла с ума, потому что слыша их она облегчённо вздохнула.

" Пришёл... "

– Что происходит?
– в отличии от остальных.

Предатели засуетелись... забегались. Самые смелые пошли посмотреть, чть происходит, но не успев дойти до двери, отлетели в сторону вместе с ней. Толстая дверь, словно картонная, разлетелась на шепке.

Внутрь комнаты влетел густой вихрь из летучих мышей. Плотный, как ночное беспрасветное небо. Нетерпеливо кружась они стали биться друг о друга, превращаясь в крупную мужскую фигуру.

Две секунды.. Понадобилось всего две секунды и вот в центре стоял Влад. Настоящий. И очень злой. И ведь вовремя. Потому что действия морока подходило к концу.

– Брат?

– Повелитель?

Эллая и все присутствующие бегали глазами то на одного повелителя, то на второго, не понимая что вообще творится. Но когда с фальшивого Влада спал морок и они увидели молодую окровавленную девушку, исполосонную и едва дышущую, поняли в чём дело..

– Влад...
– единственное что смогла произнести Изабель.

Она наконец позволила себе проронить одинокую слезу и уйти в беспамятство, услышав на последок отчаянный рёв и многочисленные, полные ужаса крики.

Всегда спокойный и рассудительный даже на поле боя вампир впал в бешенство.

Его разрывало от боли. Не физической. С ней бы Влад справился, но вот с болью, что была внутри него... Из-за собсвтенной глупости его истинная... Его женщина сидела привязанная цепями. Она была изувечина всеми способами, какими было только возможно, чтобы измучить, но оставить пленика на тонкой грани жизни.

Вампира сжигало изнутри. Неистово. Горько. Словно кто-то резал его. Убивал медленно. Бездна его подери, лучше бы действительно его изрезали. Тогда бы мужчине было бы не так больно, как сейчас.

Но больше всего он был обозлён на самого себя. За то, что позволил этому произойти. Он ведь сам отпустил её. Почти сам подтолкнул. Поддался на сладкое обещание, будучи уверенным, что успеет прийти раньше, прежде чем её обидят. Но ошибся. Снотворное в напитке было слишком сильным. Пока Влад приходил в сознание... пока к нему возвращались силы и способность мыслить здраво... пока колдуньи объяснили, где должны были держать Бель судя по её ведению, прошло много времени.

Ох... лучше бы он удержал. Плюнул бы на обещание. Не таким, так другим способом добился бы её. Заставил бы полюбить. Всё-равно его пара никуда бы не делась. Им суждено быть вместе.

Но то снотворное лишило его здравого рассудка. Находясь в своём уме он бы никогда не отпустил её.

– Повелитель, смилуйтесь. Нет, нет... Аааааа!

– Брат, не надо.

Пелена злости и боли застилала глаза. Но убив больше половины присутствующих, вампир немного успокоился и сумел взять себя под контроль, но...

– Брат, прости, - упав на колени, на него жалостливо смотрела та, кого носил на руках с пелёнок.

Дракула... Он готов был взвыть волком. Сердце кровточило, словно его порвали на части. Ком застрял в глотке. Ему было больно. Невыносимо больно, ведь сестра... До недавних пор единственная драгоценная ему женщина, и семья, вонзила нож в спину. Хотела убить его.

Мчась сюда со всех сил, Влад был готов столкнуться с любым врагом. Убить зачинщика бунта, кем бы он не являлся. Уже заранее предполагал, что это может оказаться кто-то из близких, но даже в самом кошмарном сне не мог представить себе подобного.

– Повелитель, что прикажете дел... Принцесса?
– спустя недолгое время зашёл генерал, а следом за ним ещё несколько стражей и колдуньи с их барсом.

Способность перевоплащаться в стаю летучих мышей давала Владу несколько привилегий. В том числе и скорость. Потому и в заброшенной особняке он оказался быстрее остальных.

– Бель!
– найдя девушку, женщины в тот же момент ринулись к ней с отварами, но сперва стражи нашли ключ от магических цепей и освободили.

Влад бы сам сейчас рвал эти цепи и унёс истинную как можно дальше. Спрятал бы в своих покоях, но она выглядела так, что мужчина просто боялся дотронуться до неё. Если эти твари сломали ей кости, то он только навредит ей ещё больше. Нет, в нынешнем состоянии вампир никак не помжет. Пусть лучше колдуньи займутся ею. Вылечат и только после этого заберёт отсюда. А пока...

– Принцесса Эллая Дракула обвиняется в попытки устроить дворцовый переворот, убить действующего правителя - меня - Влада Дракулу...

– Брат, я не виновата. Они заставили, - закричала вампирша, пытаясь всеми силами обелить и спасти себя. Надавить на жалость. Хотела кинуться в объятия брата, уверенная, что это сработает, как было раньше.

Однако Эллая забыла - она уже не маленький ребёнок, а попытка убийство монарха - не мелкая шалость. Стражи схватили вампиршу прежде, чем она успела дотронуться до Влада. Все присутствующие были обескураженны, но выробатанные сотнями, а то и тысячилетиями навыки брали верх.

Дракула же, скрепя зубами продолжил выносить вердикт.

– За что приговаривается к полноценному лишению магии и будет изгнана в Дремучий лес.

Осев без сил, Эллая посмотрела на брата глазами полного ужаса.

– Влад... н-не надо, - уже в самом деле начала плакать она, дрожащим голосом.
– Молю... Лучше убей сразу. Что угодно, но не Дремучий лес. Брат, не надо...

– Увести её.

– Брат... брааатт...

Стиснув челюсть и зажмурив глаза, Дракула стоял на месте неподвижной стеной. Он бы желал закрыть и уши, дабы не слышать голос сестры, но это было бы проявлением слабости в глазах поданных, которые только на него и смотрели.