Одержимость. Семь ночей с незнакомцем
Шрифт:
– Гадость, – морщусь, – Юль, слушай…, а лишаться невинности очень больно?
– Ты меня пугаешь, Яна, – она пристально смотрит на меня, – это зависит от мужика. Если попадётся дерьмо, то больно. А если нежный любовник, то многие даже кончают. А что?
– Да так.
Семь ночей с тобой…
И почему, думая об анониме, я не могу глаз отвести от Влада Абрамова? И он странно на меня смотрел.
– Янаааа, – голосом опытного следователя говорит подруга, – я всё равно узнаю!
– Ну… в общем… – вкратце описываю ей ситуацию с анонимом.
– Ничего себе, – хмыкает она, – щедрое предложение. Реклама сейчас стоит дорого. Чтобы быстро раскрутиться, нужно разово влить много бабла.
– Знаю. В том и дело… с одной стороны, я не шлюха. И отдаваться за деньги…, а с другой…
– Твоя мама, да?
– Да. Я не могу её потерять!
– Ну, решать тебе, подруга. Я бы рискнула. Но бабки вперед.
Открываю рот, чтобы ответить, но к нам подходит мой бывший.
– Ян, можем поговорить?
– Чего тебе? – сухо уточняю, – я занята.
– Давай, отвезу тебя домой и поговорим, – канючит.
– Она сказала, Паша, что занята! – рычит Юля.
– Я не с тобой говорю! А со своей девушкой! Ян! Дай объяснить!
– Не желанию ничего слушать, – встаю, но бывший хватает меня за руку, – не отпущу, пока не выслушаешь.
Но вдруг Пашка замирает. Его глаза округляются. Над нами нависает массивная фигура Абрамова.
– Руку от девушки убрал, – ледяной голос вызывает мурашки на коже, – быстро, блядь!
– ААА! МОЯ РУКА! – верещит Паша, и препод отпускает его, – я напишу заяву!
И убегает. Я стою, хлопаю ресницами. Юлька переводит взгляд с меня на препода. Мы обе в полном шоке.
– Ты в порядке? – спрашивает он, – Яна.
– Да. Спасибо вам большое, Владислав Львович, – улыбаюсь, – вы очень помогли!
– Не за что. Лучше держись от него подальше, – суёт руки в карманы и направляется в сторону выхода.
А я вижу лишь его. Зависаю, полностью поглощённая образом сильного и властного мужчины.
– Ууу… – слышу сбоку голос Юльки, – да ты, мать, запала на нашего «авторитета»…
Глава 3
– Что? С ума сошла? – но красные щёки выдают моё смущение, – где я и где он.
– А что? Если присмотреться, он крутой мужик, – ухмыляется подруга, – вот с таким наверняка не страшно лишаться невинности.
– Обхохочешься, – фыркаю, – я пока не знаю, что делать буду. Если сегодня маме наконец-то назначат дату операции, то и денег много не понадобится. А на её реабилитацию у нас отложено.
– А если нет?
Предательский вопрос вызывает неприятное жжение в груди.
– Тогда мне придётся согласиться и отдать невинность тому, кого я даже не видела.
– Но ему нравятся твои песни, уже что-то, – подбадривает меня Юлька.
– Офигенная причина для секса.
– Ты поешь очень круто и душевно. Если у тебя появился поклонник, он, наверняка красив душой как минимум.
– Успокоила…
– Ладно, не вешай нос. Вечером набери, расскажи, как всё прошло.
После четвертой пары я сбегаю с физкультуры и еду домой.
Из головы не выходит суровый образ Абрамова. Я всегда его боялась. Он бывший военный, так что к дисциплине относится особенно строго.
А теперь от его близости я волнуюсь.
Брр! Встряхнись, Яна, не время о мужиках мечтать!
Возвращаюсь домой, мама уже собралась.
– Мамуль, я бы помогла одеться. Тебе лишние силы тратить не нужно…
– Ничего, Яночка, – она улыбается, – я верю, что сегодня всё решится.
– Надеюсь, ты права…
Мы едем в больницу. А там, как выяснилось, нас даже не ждут.
– В смысле нет записи? Я заранее же записывалась! – рычу на тетку в регистратуре, – моя мама болеет! Вы с ума тут все посходили?
– Ничем не могу помочь. Следующее окно только в следующем месяце. Будете записываться?
– У вас вообще души нет? – слёзы текут по щекам.
– Яночка… – мама тянет меня за руку, – поехали домой, милая.
– Мам… я сейчас… я…
От безысходности мне хочется кричать. Всем вокруг плевать, что человек умирает? Для них она лишь пациентка, а для меня – единственный родной человек.
В этот миг во мне что-то ломается.
Мы возвращаемся домой. Мама молчит, мне тоже нечего сказать.
– Я что-нибудь придумаю, мам… обязательно! Обещаю! – пытаюсь её подбодрить, – они всё сделают!
– Яночка, – она слабо улыбается, – всё хорошо.
Возвращаюсь в свою комнату. Меня трясёт от гнева. Открываю ноутбук. Знаю, что эмоции – плохой советчик. Но я хочу спасти маму и ради неё пойду на всё.
Я: Я согласна…
Молчание. Хотя он в сети, ничего не отвечает. И что, уже передумал? Кусаю губы, иду на кухню и делаю себе чай.
Проверяю маму. Она заснула.
Возвращаюсь к ноутбуку. Горит окошко личных сообщений. Сердце замирает, затем с бешеной скоростью пускается впляс.
Аноним: Я рад, Яна.
Я: Но я хочу узнать все условия, прежде, чем окончательно согласиться. Как вас зовут хотя бы?
Аноним: Так теряется весь интерес.
Я: Не смейтесь надо мной.
Аноним: Я и не думал. Значит так, завтра с самого утра я пришлю тебе свой план раскрутки. Создай рекламный счёт и дай мне доступ. Я сам добавлю нужных людей, скину туда деньги и запущу рекламу. Нужны будут фотографии, я закажу статьи и видео у блогеров.