Чтение онлайн

Этот уголок дома кажется мне пугающим, несмотря на стерильную чистоту и роскошь, царящие здесь. Питон, величественный и зловещий, лежит, свернувшись кольцами, на ветках искусственного дерева под светом ламп. Мы наблюдаем за ним через толстое стекло. Мой похититель стоит рядом, его лицо словно высечено из мрамора. У него четко очерченная линия подбородка и легкая щетина, придающая ему несколько суровый вид. В глубине глаз мерцает что-то, что я не могу уловить. Его брови густые и выразительные, придающие его взгляду больше глубины и интенсивности. Губы у него четко очерченные, а нос прямой и гармонично вписывается в пропорции его лица.

– Восхитительное создание, – говорит он, не отрывая взгляда от змеи. – Ты знала, что питон может переваривать даже человеческие зубы?

Мои мысли вихрем кружатся, пытаясь понять, что он имеет в виду. Продолжаю молчать, напряжённо вглядываясь в его лицо, на котором можно заметить лёгкие тени, добавляющие таинственности и драматичности его образу.

– Распространённая проблема, когда хочешь избавиться от тела, – добавляет он, словно читая мои мысли. – Это зубы. Такие улики очень трудно уничтожить. Но вот питон справляется с этим прекрасно, растворяя их в своём кишечнике без следа. Удивительно не правда ли?

Я снова смотрю на питона. Его размер и мощь завораживают и пугают одновременно. В голове проносятся образы сестёр Хилл, о пропаже которых я рассказывала в своём репортаже. Может быть их останки растворились в этом животном? И неужели я могу быть следующей?

– Вы хотите скормить меня питону? – спрашиваю, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

Несколько секунд он смотрит на меня серьёзно, а затем начинает смеяться. Его смех холодный, леденящий.

– Асмодей. Его зовут Асмодей.

Демон искуситель? Прекрасно. Теперь я знаю имя змеи, которая меня проглотит и переварит.

– И на сегодня у него уже есть завтрак, – отвечает он с лёгкой насмешкой.

Мой похититель кивает своим людям, и они бросают в террариум живого кролика. Я невольно вздрагиваю, когда кролик, осознавая свою участь, начинает метаться в безвыходном пространстве. Питон медленно разворачивается, и я не могу отвести взгляд от этого зловещего зрелища. Кролик, дрожащий и испуганный, мечется в поисках укрытия, но его усилия тщетны. Питон медленно поднимает голову, и я замираю, осознавая неизбежность трагедии.

– Испытываешь жалость к кролику? – раздается голос Антонио, – Хочешь спасти его?

Я отвожу взгляд от стекла и смотрю на него. Его лицо спокойно, но в глазах сверкает ледяной огонь. Он знает, что делает: запугивает, играет со мной, как кошка с мышью.

– Но если ты это сделаешь, питон останется голодным. Понимаешь? – продолжает он с укоризненной улыбкой.

– Это лишь оправдание жестокости, – отвечаю я, стараясь не выдать дрожь в голосе. – Вы можете кормить его мясом, а не живыми существами. А питон может бесконечно расти и увеличиваться в размерах, но никогда не будет сыт. Он всегда будет хотеть больше.

Антонио лишь улыбается, делая шаг ближе ко мне. Его улыбка зловеща, как у хищника, готовящегося к прыжку.

– В дикой природе никто бы ему не приносил разделанное мясо на блюдечке. Он бы охотился, убивал ради пропитания. Это его природа. Питон нуждается в пище, Эмма. Он не может существовать без неё. Так же и я, – его голос становится мягким, почти шепотом, но от этого он звучит ещё более угрожающе. – Я тот самый питон, а ты пытаешься оставить меня голодным, спасая бедных кроликов.

Замечаю татуировку змеи, обвивающую его руку, словно символ его сущности. Змей. Вот кто он.

Антонио делает ещё один шаг, и теперь мы находимся почти вровень. Я чувствую его дыхание, прохладное и ровное, на своей коже. Он берёт мою руку, и подносит её к своим губам. Его пальцы холодные и жесткие, как мрамор.

– Ты не можешь противостоять замыслу божьему, Эмма. Также как ты не сможешь остановить такого как я, – его голос звучит самодовольно. – Но можешь попытаться. Это сделает игру ещё более интересной.

Что он несёт? Смотрю в его глаза, пытаясь прочитать хоть что-то за этим ледяным фасадом, но вижу только бездонную тьму. Человеческие судьбы для него игра? Змей отпускает мою руку и отходит к террариуму, наблюдая за тем, как питон обвивает кролика, сжимая его тело в смертельных объятиях.

Даже если это мой последний час жизни, я не дам ему запугать меня, несмотря на то, что у него это хорошо удаётся. Раз терять нечего и я в таком безвыходном положении, что лучше умереть достойно, с высоко поднятой головой. Главное не впадать в роль жертвы. Он этого и ждёт.

Но ты не жертва, Эмма. Не жертва.

– Люблю, когда мне говорят, что я чего-то не могу. Сразу хочется доказать обратное. Вы думаете, что можете все контролировать. Но в этом мире есть вещи, которые даже вы не можете предсказать или изменить, – говорю, чувствуя, как в груди загорается пламя решимости.

Антонио лишь кивает, его улыбка становится шире, но глаза остаются холодными.

– Возможно, Эмма. Но пока что, в этом террариуме, я – хозяин. И ты должна это помнить.

Отворачиваюсь, снова смотря на кролика, который дёргается в объятиях питона, и осознаю, что моя борьба только началась. Мир вокруг меня становится всё более нереальным, как кошмар, от которого не проснуться. Я не знаю, что ему нужно от меня, но чувствую, что это будет стоить мне больше, чем я готова заплатить. В этом доме, полном роскоши и опасности, я должна быть умной и осторожной. Я не позволю этому змею победить меня.

– А теперь пойдём завтракать, – говорит он, улыбаясь, – Змей голоден.

Он сам себя так называет? Что он имеет в виду? Он каннибал? Он будет завтракать мной? Эти мысли путаются в моей голове, создавая вихрь из страхов и вопросов.

Антонио слегка касается моей спины и направляет меня к двери. Его прикосновение холодное, но уверенное. Мы выходим из террариума, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает меня, сменяясь странным чувством облегчения.

Мой похититель ведёт меня через длинный коридор, украшенный картинами эпохи Возрождения и золотыми канделябрами. Его рука уверенно лежит на моей пояснице, словно он ведет меня не на завтрак, а на бал. В его движениях чувствуется уверенность и спокойствие, что делает эту обстановку ещё более сюрреалистичной.