Чтение онлайн

– Андрюша, я вот что хочу сказать. – Только она позволяет себе так обращаться к нему. Андрон говорит, что это имя ему не нравится – сюсюканье какое-то, а не имя. Но для Маши он делает исключение. – Весна, обострение хронических заболеваний…

– Каких заболеваний? – Некрасов саркастически усмехается. Ставки падают – его уже причислили к хроникам.

Нельзя жаловаться. Того и гляди запишут в безнадежные больные.

– Я серьезно говорю.

– Чего ты хочешь? – Он уже был готов выйти из дома. Водитель подогнал машину.

– Съездил бы ты к врачу.

– Ты снова об этом! – Эта тема всегда его раздражает. Но сегодня Некрасов был настроен менее категорично.

– Кто еще позаботится о тебе?

– Я сам о себе в состоянии позаботиться.

– Ты говоришь это из чувства противоречия. Ты должен быть здоров. Иначе твоя любимая работа тебя же и раздавит.

– Я знаю. – Андрон недовольно поморщился. – Вы с дядей Леней сговорились, да? Устраиваете атаку по всем фронтам?

Маша не успела ему ответить, потому что Некрасов уже стремительно шел по дорожке, ведущей к воротам. Там его ждала машина. На ходу Андрон отвечал на звонки мобильного телефона. Охранник открыл перед Некрасовым дверцу «БМВ», застыл в ожидании. В последний момент Некрасов оглянулся и послал Маше воздушный поцелуй. Он знал, что она стоит у окна, даже не всматриваясь в размытый силуэт за воздушной гардиной. Андрон был уверен, что на него смотрит его любимая женщина, его Одуванчик.

График встреч трещал по швам, но Андрон твердо решил съездить к врачу. По пути в клинику позвонил Маркову, объяснил причину опоздания.

– Леонид Игнатьевич, подстрахуешь?

– Разумеется. – Марков был доволен. Наконец-то Андрон сдался. – Не спеши. Все под контролем.

До предстоящей тусовки под названием благотворительность еще далеко. Пара встреч намечена именно на этот знаменательный момент. Мероприятие, значимость которому придает присутствие таких личностей, как Некрасов. А для него это – работа, совмещение приятного с полезным, способ выиграть время. Работы много, идей еще больше, а в сутках всего двадцать четыре часа. Последнее обстоятельство коррекции не подлежит.

Андрон – генератор идей, и что важно, способов их воплощения в жизнь. Одно дело – вынашивать свежие проекты, другое – знать, что нужно для их реализации. У Некрасова все получалось. Неспроста он с таким упорством просил отца посвящать его в курс дел. То, чем человек интересуется без нажима, выходит у него лучше всего. Поэтому Андрон чувствовал себя на своем месте. Он и фирма – одно целое.

Некрасов просчитывал каждый шаг. Благо опытный советчик в лице Маркова всегда готов подстраховать. Только и он уже смирился с тем, что юный Некрасов не нуждается в его постоянном контроле. С некоторых пор Леонид Игнатьевич перестал спорить с ним, лишь время от времени позволяя себе комментарии. Андрон прислушивается. Марков понимает: мальчик вырос. Его деловая хватка, интуиция вызывают у опытного бизнесмена зависть. Этот юноша явно превосходит его в видении проблем, умении просчитать ситуацию. У Некрасова словно два мозга, и оба работают в режиме полной загрузки. Один выдает идеи, другой – способы их реализации. Но всему есть предел. Кажется, Андрон переоценил себя. Сам он наверняка тоже замечает признаки усталости.

– Ты переутомился, моя мальчик, – вздыхает Марков. – Отдыхать не хочешь, тогда поезжай к Карцеву.

– Уже еду, дядь Лень.

– Вот и славно. Он тебя прокрутит через свой томограф. Анализ крови сдашь. Все это быстро и информативно.

– Я здоров! – крикнул в трубку Некрасов.

– Сколько таблеток ты проглотил сегодня?

– Я не отвечаю на каверзные вопросы, – огрызнулся Некрасов. Благо сегодня обошлось без лекарств. Но день только начался.

Менее всего Андрону хотелось выглядеть больным и зависимым. Внимание Маркова порой злило его. Поначалу, после гибели родителей, Леонид Игнатьевич был более деликатным, менее категоричным, а потом, видимо, возомнил себя единственной опорой Некрасова. И началось: поучения, советы, предостережения, споры. Однажды они даже поссорились. Некрасову показалось, что этот человек нарочно заводит его в тупик, чтобы потом продемонстрировать удивительную изворотливость в поиске выхода из него. Андрон взорвался, наговорил лишнего, о чем вскоре пожалел.

У Некрасова отходчивый характер. В тот злополучный день он приехал домой расстроенный. Расслабился, поразмыслил, и тут-то начались угрызения совести. С Марковым нельзя так. Если бы не он, кто знает, что случилось бы с фирмой после гибели родителей. Благодаря опыту и выдержке Леонида Игнатьевича краха удалось избежать. Об этом нельзя забывать. В очередной раз Андрон сказал себе, что более преданного делу человека, чем Марков, он не найдет. В конце концов, отец всецело доверял ему. И Некрасов решил извиниться. Едва не сделал этого в тот же вечер, но передумал. На следующий день Марков принял извинения. Правда, с тех пор некоторое время был более сдержан.

Но потом снова начал рьяно советовать, убеждать.

– Я ведь тебе как отец. Пойми это, наконец! – утверждал Марков.

Это заявление вызвало раздражение у Андрона. Нет, Леонид Игнатьевич никогда не заменит ему отца, никто не сможет сделать этого. И пытаться не надо! Андрон настолько разозлился, что едва нашел в себе силы не ввязаться в очередной спор с Марковым. Некрасов понял, что хочет отдохнуть от всезнающего и всевидящего дяди Лени. Тот стал утомлять его своей инициативностью.

– Ты стал очень раздражительным, Андрон. – За последнее время Марков часто говорил это.

– Я раньше был пушистым, а теперь болею. – Некрасов отшучивался как мог.

Говорят, у больных становится невыносимый характер. Но Андрон не допустит, чтобы болезнь руководила им. Он будет бороться. Благо у него есть все возможности для этого.

– Сначала боли носили несистемный характер, а теперь… – Часа через полтора после разговора с Леонидом Игнатьевичем Некрасов сидел в кабинете Романа Борисовича Карцева, главного врача клиники, которую курировала его фирма.