Чтение онлайн

– Ладно? Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Алекс.

– Знаешь, как греки называли Млечный Путь?

– Нет, само собой.

– Galaxias.

Алекс присела на край дивана, пытаясь не обращать внимания на пробежавший по телу холодок.

Galaxias. Гэлакси. Неужели именно это слово раз за разом повторял труп?

– Он пытался привлечь твое внимание, – заключила Доуз. – Чтобы с нами связаться.

– Ты не можешь знать наверняка.

Однако подобное уже случалось прежде. В первый раз – во время ритуала предсказания, в ночь убийства Тары, и потом, в новолуние, когда Дарлингтон пытался предупредить их о Сэндоу. Может, и сейчас история повторялась? Он хотел ее предостеречь? Обвинить? Или просто взывал с другой стороны Покрова, умоляя о помощи?

– Мы… могли бы… кое-что… попробовать, – отрывисто пробормотала Доуз, словно бы передавала код Морзе, служащий сигналом бедствия. – У меня есть идея.

Интересно, сколько катастроф начиналось с подобных слов?

– Надеюсь, хорошая.

– Но если руководство «Леты» узнает…

– Не узнает.

– Я не могу лишиться этого места. Как и ты.

Сейчас Алекс не хотела даже думать об этом.

– Мы пойдем в «Черный вяз»?

– Нет. Нам нужна плита из «Свитка и ключа», чтобы открыть портал.

– В ад.

– Больше ничего в голову не приходит, – с отчаянием в голосе пояснила Доуз.

Они пытались все лето, но ничего не добились. Впрочем, пытались ли? Или Алекс просто чувствовала себя в безопасности, копаясь в архивах Il Bastone, бродя по улицам Нью-Хейвена в поисках церквей и священных мест, высматривая знаки, указывающие на Проход, – и не находя ничего? Может быть, она подсознательно выбросила из головы мысли, что где-то страдает затерявшийся Дарлингтон?

– Ладно, – согласилась Алекс. – Тогда откроем портал.

– Но как мы проникнем в «Свиток и ключ»?

– Это я возьму на себя, – проговорила Алекс и заметила, как Доуз прикусила нижнюю губу. – Я не стану никого бить, – успокоила она. Доуз лишь молча дернула прядь рыжих волос, начавших виться из-за жары. Алекс закатила глаза. – И угрожать тоже. Напротив, буду вести себя крайне вежливо.

У нее нет выбора. Придется вновь, как и в прошлом году, начать игру в притворство и установить в ней для себя новые правила. Они сумеют вернуть Дарлингтона, и все опять наладится.

В глазах руководства «Леты» Алекс была всего лишь студенткой, отвратительно учившейся весь первый курс. Они даже не подозревали, что Сэндоу подправил ей оценки, не ведали о роли, которую она сыграла в его смерти, не знали о лежавших на ее совести убийствах в Ван-Найс.

Но Дарлингтон знал. И, пожелай он возбудить против нее дело, на этом бы все и закончилось. Что бы ей тогда оставалось? Искать выход – как и всегда. Убраться подальше, пока не начались настоящие неприятности, заодно прихватив с собой несколько ценных артефактов. Она утешалась этими мыслями, превратив их в некое подобие молитвы, помогавшей держать в узде страх перед будущим. Но теперь все сильно усложнилось. Мрачные, безрадостные перспективы сменились откровенно неприглядными; ей некуда было бежать. Из-за Итана. Неважно, найдут они Проход, врата или поймают автобус в преисподнюю, ей в любом случае придется заплатить адскую цену.

Она осталась бы на лето в Нью-Хейвене – если бы не Итан.

Матери Алекс сообщила, что нашла работу в кампусе; для Миры этого оказалось достаточно. Она считала Лос-Анджелес искушением для дочери и отчего-то считала, что Алекс, не успев сойти с самолета, тут же вернется к старым друзьям и прежней жизни. Вероятность этого стремилась к нулю, но даже слова дочери: «Они все мертвы, мам» ничуть не успокаивали Миру.

Честно говоря, Алекс и сама не стремилась домой. Ей не хотелось ни ночевать в старой спальне под звуки музыки, напоминающие отдаленный сердитый рокот океана, ни слушать о последнем увлечении матери – массаже драгоценными камнями, очищении ауры, эфирных маслах и бесконечной погоне за их чудодейственными эффектами. Алекс чувствовала – покидать Йель опасно; она словно превратилась в героиню страшной сказки, которая, выбравшись однажды за ворота заколдованного замка, уже не сможет вернуться обратно.

Она планировала провести лето с Доуз и Мишель Аламеддин, вынашивая план спасения Дарлингтона. Но Доуз пришлось уехать в Вестпорт помогать сестре, с Мишель было трудно связаться, так что по большей части Алекс торчала в одиночестве в Il Bastone.

Кровопролитная стычка, произошедшая в прошлом семестре, не прошла для дома бесследно – витражное окно навсегда лишилось совершенства, кровь Блейка Кили впиталась в доски пола, скрытого теперь новым ковром, и Алекс волновалась, не отвергнет ли ее особняк. Вдруг входная дверь так и останется для нее закрытой?

Но весенним днем, когда Алекс отправила мебель из общей комнаты в подвал колледжа Джонатана Эдвардса и попрощалась с Мерси и Лорен, дверная ручка Il Bastone под ее рукой радостно звякнула, дверь распахнулась, приглашая шагнуть в приветственные объятия дома.

Она всерьез планировала отыскать работу на лето, однако жизнь в кампусе почти сошла на нет, и Алекс в конце концов оставила эту затею. Во время каникул она получала небольшую стипендию от «Леты» и тратила ее на нездоровую еду вроде замороженных яичных рулетов и сосисок в тесте, которые могла разогреть в мини-духовке. Алекс даже не стала спрашивать разрешения пожить в Il Bastone, а просто перебралась в дом. В конце концов, именно она проливала кровь за это место.

В течение дня Алекс изучала список учебных курсов и болтала с Мерси. Вместе они составили некое подобие плана, чтобы она могла наверстать программу. А еще Алекс безостановочно, одну за другой глотала книги в мягкой обложке – романы, научную фантастику, старое бульварное фэнтези. Ей нравилось, отбросив в сторону заботы, устраиваться в круге света от лампы и проживать чью-то чужую жизнь.

Но каждый вечер Алекс неизменно проводила в библиотеке. Она записывала в книгу Альбемарле запросы, присланные Доуз, или придумывала свои, а потом ждала результата. Однажды ей попалась книга, корешок которой был составлен из настоящих позвонков; другая, стоило ее открыть, всякий раз выпускала легкое облако тумана; третья оказалась настолько горячей на ощупь, что Алекс пришлось бежать на кухню за прихватками.

Из всех комнат дома лишь в оружейной существовал некий климат-контроль, чтобы защитить артефакты от перепадов температуры. Так что, когда кампус накрыла летняя жара, Алекс, прихватив из спальни Данте подушки и одеяла, устроила себе гнездышко на дне горна Хирама. Дарлингтон, конечно, испытал бы потрясение, увидев, как она обращается с артефактом, но охлажденный воздух того стоил. Порой, засыпая здесь, Алекс видела во сне покрытую зеленью горную вершину, знакомые ступени, ведущие наверх, пропахшие сыростью узкие каменные проходы. Она бывала там раньше, в комнате с тремя окнами и круглым бассейном, созданным для наблюдения за звездами, смотрела на свое отражение в воде. Но, просыпаясь, Алекс осознавала, что никогда не была в Перу, лишь видела фотографии в книгах.