Чтение онлайн

— В течение шести последних недель он сильно вжился в роль. Работает по методу Станиславского. Как бы до рахита не дошло.

— И как, получается?

— О нет, он ужасен. Я бы его на сцену не выпускала. Советую запастись берушами на время исполнения сольной партии. — Мистер Годалминг смеется. — А вот Соня умница. — На лице директора отражается сомнение. — Сами увидите.

Он неловко поерзывает на стуле.

— Что нам ждать от сегодняшнего вечера, Эмма?

— Не знаю. Всякое может быть.

— Лично мне больше нравится «Милая Черити». Напомни, почему ты не захотела поставить этот мюзикл…

— Ну, это мюзикл о проституции, и…

Мистер Годалминг снова смеется. Эмма вообще часто его смешит, и другие тоже это заметили. В учительской поговаривают, что кое у кого появилась любимица, и намекают, что кое-кто слишком пристально ее разглядывает. Проходит минута; Эмма смотрит на дверь, где в окошке мелькает заплаканное лицо Мартина Доусона.

— Мне надо сказать пару слов Эдит Пиаф, а то будет истерика.

— Конечно, конечно. — Мистер Годалминг с облегчением встает со стула. — Удачи вам сегодня. Мы с женой всю неделю ждем этого вечера.

— Не верю вам ни капельки.

— Но это правда! Надо познакомить вас после спектакля. Может, я и Фиона могли бы даже пропустить по рюмочке с вами и вашим… женихом?

— О господи, каким женихом — просто бойфрендом. Его зовут Иэн.

— Тогда в буфете после спектакля?

— Разбавленный тыквенный сок?

— Повар ходил в винный…

— А я слышала, будут котлеты по-киевски…

— Ох уж эти школьные праздники…

— А еще говорят, что учителя — зануды.

— Вы просто красавица, Эмма.

Эмма оглядывает свой наряд. Она накрасилась — немного помады в тон темно-розовому винтажному платью в цветочек, пожалуй, облегающему чуть сильнее, чем хотелось бы. Она смотрит на свое платье, словно не помнит, что на ней надето: и правда, комплимент директора застал ее врасплох.

— Спасибо большое! — говорит она, но он успевает уловить сомнение в ее голосе.

Спустя секунду он смотрит на дверь:

— Пригласить Мартина?

— Да, пожалуйста.

Директор идет к двери, затем останавливается и оборачивается:

— Извините, Эмма, я же не нарушил профессиональную этику или что-то в этом роде? Говорить комплименты сотрудникам не запрещается? Если они хорошо выглядят?

— Конечно нет, — отвечает она. Но они оба знают, что он не просто сказал, что она хорошо выглядит. Он назвал ее красавицей.

— Извините, где тут ведущий, который «больше всего раздражает нас на ТВ»? — раздается с порога визгливый капризный голосок Тоби Морей. На Тоби клетчатый костюм, волосы его прилизаны и намаслены, за исключением веселого хохолка. Декстер борется с искушением запустить в него бутылкой.

— Кажется, речь не обо мне, а о тебе, — отвечает он и вдруг понимает, что с трудом выговаривает слова.

— Хороший ответ, суперзвезда, — говорит его соведущий. — Значит, видел обзоры?

— Нет.

— А то я для тебя копию сделал.

— Подумаешь, Тоби, один плохой обзор.

— Значит, ты не открывал «Миррор»? И «Экспресс»? А «Таймс»?

Декстер делает вид, что изучает расписание.

— Ты знаешь хоть один памятник критику?

— Нет, но что-то я не припоминаю и памятника телеведущему.

— Иди в жопу, Тоби.

— Ах, грубиян!

— Ты вообще зачем пришел?

— Пожелать удачи.

Перекрестившись, он кладет руки на плечи Декстеру и крепко сжимает ладони. Кругленький и юркий, Тоби играет в его шоу роль шута, для которого нет ничего святого, никаких запретных тем, и Декстер презирает этого дерганого эпизодического человечка, но и завидует ему. В пилотном выпуске и на репетициях он нарезал вокруг Декстера круги, хитро высмеивал и унижал его, заставляя почувствовать себя заторможенным неостроумным болваном, смазливым мальчишкой, не способным быстро соображать. Он стряхивает руки Тоби. Считается, что из подобной игры на контраст и рождается качественное телевидение, но у Декстера в присутствии Тоби начинается паранойя — ему кажется, что над ним издеваются. Чтобы вернуть хорошее настроение, ему нужно еще выпить, но он не может, не может, пока совиная морда Тоби ухмыляется в зеркале.

— Если не возражаешь, я бы хотел собраться с мыслями.

— Понимаю. Сфокусировать мозги.

— Тогда увидимся, ладно?

— Увидимся, красавчик. Удачи. — Тоби закрывает дверь, но тут же снова ее открывает: — Нет, серьезно. Удачи.

Убедившись, что Тоби ушел, Декстер наливает себе выпить и смотрит в зеркало. Ярко-красная футболка, черный пиджак, потертые джинсы, остроносые ботинки, стильная короткая стрижка — само воплощение модного современного парня. Но он почему-то чувствует себя старым и усталым, на душе невыносимая тоска. Он надавливает на веки двумя пальцами, пытаясь установить причину этой парализующей меланхолии, но рационально мыслить получается с трудом. Как будто кто-то отнял у него его голову и встряхнул ее. Слова превращаются в месиво, и он не понимает, как с этим справиться. Не разваливайся, приказывает он себе, только не здесь, не сейчас. Возьми себя в руки.

Но час для прямого эфира — немыслимо долгий срок, и он решает, что ему понадобится помощь. На туалетном столике стоит небольшая бутылочка для воды; он выливает ее содержимое в раковину, смотрит на дверь, снова достает из ящика бутылку водки, наполняет бутылочку для воды на треть, нет, наполовину спиртным и завинчивает крышку. Подносит к свету. Разница незаметна, да он и не собирается пить всё, но, по крайней мере, бутылка будет у него в руке, и это поможет ему пережить сегодняшний вечер. Эта хитрость придает ему уверенности и вызывает приятное волнение — он снова готов показать зрителям, Эмме, своему отцу, на что способен. Он не просто какая-то там говорящая голова. Он ведущий собственной программы!

Открывается дверь.

— У-ху!

Это Сьюки Медоуз, его соведущая. Для британской публики Сьюки — идеальная девчонка, женщина, для которой жизнерадостность стала образом жизни и граничит с идиотизмом. У Сьюки даже письмо с выражением соболезнования наверняка начиналось бы с «У-ху!», и Декстера давно утомил бы ее неустанный энтузиазм, не будь она такой хорошенькой, популярной и без ума от него.

— Как делишки, сладкий? Небось в штаны наложил? — Еще один бесценный талант Сьюки как телеведущей: с кем бы она ни говорила, она словно обращается к толпе на пляжной вечеринке.