Чтение онлайн

Я пробовать не стал, просто внимательно следил за всеми действиями Льва Игоревича и в итоге был вынужден признать, что это не мистификация. А бухгалтер, продолжая исследования, попутно рассказывал о своем увлечении:

– Я лозоходец опытный. Да и опыт немалый имею. Еще когда в Казахстане работал, в Акмолинске, на спор воду искал. И мог отличить, по поведению лозы, залегающие линзы пресной воды от соленой. Только там другая метода поиска была.

Он с удовольствием начал объяснять различия, но я слушал его невнимательно. Дело в том, что вычерченная Лидией Тимофеевной жирная линия, проходила аккурат через мою спальню. И хотя бухгалтер так и не решился зайти в нее, просто прошелся вдоль моего крыла по коридору, убедившись в правильности построения аномальной зоны, его доказательства немало меня обеспокоили. И чем больше я выспрашивал у него об опыте работы с лозой и о его способностях - доступных каждому, по утверждению Льва Игоревича искать геопатогенные зоны, тем более проникался беспокойством. Все же решил попробовать сам, и когда в моей руке лоза вздрогнула, не сомневался более. И вечером передвинул кровать к другой стене - от греха подальше.

Однако ночь прошла на удивление спокойно, а утром над городом пронеслась долгожданная гроза. Воздух заполнился озоном, посвежел, и всем сразу полегчало.

Бухгалтер подтвердил, что "с утра сегодня куда тише".

– Гроза еще повлияла. Земной электромагнетизм, - поспешил с объяснениями Игорь Станиславович, как по волшебству обретя прежнюю свободу передвижений.
– Какая в нем сила, это себе представить немыслимо. Один разряд молнии - десятки миллионов вольт, а сколько их за прошедшие полчаса было. Вот и считайте сами, какой конденсатор разрядился.

– На Юпитере, я слышал, - вскользь заметил его сын, - протяженность разряда молнии составляет полторы-две тысячи километров. Отсюда и до Парижа. Вот где сила!... А мы свою обуздать не научимся. Все ТОКАМАКИ строим. А толку? Да от одной грозы весь Спасопрокопьевск мог бы год бесплатно лампочки жечь.

Он помолчал немного, разглядывая лозу, которую все еще держал в руках и, наконец, глухо произнес:

– Свою собственную планету до сих пор не знаем. Шутка ли, на Луне побывало в шесть раз больше народу, чем в Марианской впадине. Что, до Луны добраться проще? Или за прошедшие сорок лет так глубоководная техника деградировала?... Вот и тут в точности та же ситуация. Я хожу по дому с устройством, которому пять тысяч лет без малого, проверяю, что да как. Будто сложно составить карту, на основе аэрокосмической съемки, - никогда не поверю, что ее не проводили, - и не лепить дома, где попало. Я не про этот, конечно, говорю. В том муравейнике, где нам с женой три года назад дали квартиру, уже стены трещат, и асфальт вокруг здания волнами коробится, хотя каждую весну регулярно кладут сызнова. И это не дефект конструкции, просто дом выстроили на могильнике.

Лев Игоревич убрал лозу и обратился непосредственно ко мне.

– Я бы хотел завтра одного человека привести, для консультации. Если вы не будете против, конечно, - я покачал головой, и он продолжил: Вячеслав Соломонович человек опытный в таких делах, он, в свое время, моим учителем был. На лозоходстве собаку съел.

– Граф вегетарианец, - усмехнулся его отец.
– Вот только я в толк не возьму, зачем он тебе понадобился?

Этот вопрос оказал какое-то странное воздействие на бухгалтера. Лев Игоревич неожиданно замялся, забормотал что-то об отсутствии практики, о неучтенных возможностях и нехотя заметил:

– Разлом уж больно странный. За пределами дома я его не нахожу.

Отец с сыном немедленно заспорили о строении литосферных плит и их геоморфологическом составе; по тому, сколь активно они обсуждали эту тему, спор возникал далеко не впервые. Я обернулся к Лидии Тимофеевне:

– Ваш супруг назвал завтрашнего гостя графом, - я запнулся на мгновение.
– Что он имел в виду?

– Титул, разумеется, что ж еще. Вячеслав Соломонович и есть граф, из рода Воронцовых, с прежних времен оставшийся. Пускай из невидной ветви, со времен царя Гороха бедствовавшей, но, тем не менее.... Да он вам сам с удовольствием расскажет о своей фамилии, только попросите об этом.

Граф прибыл сразу после завтрака. Лев Игоревич доставил его на своем потрепанном "Москвиче" и сразу провел в швейцарскую, где гостя поджидал и я. Нас представили.

Вячеславу Соломоновичу перевалило за девяносто, однако, по его стройной, худощавой фигуре и решительной походке, с какой он вошел в комнаты, этого никак нельзя сказать было. Держался он просто и с достоинством, ходил, не прибегая к помощи трости, точно прожитые годы никак не осмеливались взбунтоваться и взять над ним долгожданную власть. Пожатие, коим граф поприветствовал меня, оставалось все таким же крепким и уверенным как, наверное, в давно минувшие годы. Пока наши ладони соприкасались, я не сдержался и бросил недоверчивый взгляд на его руку, покрытую старческими пятнышками и узлами вен. Точно не поверил тактильному ощущению.

С графом прибыл и небольшой чемоданчик, в котором хранилась замысловатая металлическая рамка, несколько коробочек, самого загадочного назначения и чертежные принадлежности. С привезенной медной конструкцией по дому ходил бухгалтер, граф только наблюдал за его действиями из парадной да изредка задавал вопросы, на которые Лев Игоревич отвечал односложно: да или нет. Все полученные показания по-прежнему заносились в книжицу Лидией Тимофеевной, как и в прошлый раз неотступно следовавшей за сыном.

Когда все замеры были сделаны, Вячеслав Соломонович подошел ко мне и, неловко обернувшись через плечо, произнес:

– Молодой человек, я хотел бы просить вас подняться наверх. У меня к вам имеется разговор.

И он прошел к парадной лестнице, не оборачиваясь, в полной уверенности, что я последую за ним. Одолев пролет, он остановился на мгновение, поджидая меня, как робкого гостя, мнущегося у порога. Граф сделал нетерпеливый жест рукой, я невольно заторопился.

– Судя по всему, - медленно заговорил Вячеслав Соломонович, добравшись до второго этажа и восстанавливая дыхание, - имеющее место быть явление, никак не связано с земной активностью, и лишь частично с атмосферной. Я осмеливаюсь предположить, что речь может идти либо о конструктивных особенностях здания, выстроенного не совсем удачно, либо...

Он замолчал и торопливо прошествовал в мою квартиру.

– Вот план и вот график, - произнес граф, достав из внутреннего кармана потертого пиджака листок записной книжки с чертежами Лидии Тимофеевны. Худой палец с выступающими артритными суставами уперся в косую черту, пересекавшую план. Под ней, как вид сбоку, была изображена высокая синусоида, пик которой приходился как раз на мою спальню, - куда граф и привел меня.
– График изображает интенсивность обнаруженной Львом Игоревичем аномалии. При этом на первом этаже излучение несколько слабее, нежели на вашем.

Я несколько растерянно огляделся, неожиданно ощутив давно позабытое чувство незнакомости окружающей обстановки. И заметил, что Вячеслав Соломонович все это время пристально разглядывает меня.

– Вы понимаете, что я хочу сказать? Тогда слушайте внимательно, молодой человек. Старайтесь ничего не упустить.... Я более чем уверен в том, что встреченная в доме аномалия, как и любой феномен подобного рода, может объясняться только лишь двумя причинами, а именно: дефектом конструкции здания, о чем я говорил выше, либо инородным включением. И мнится мне, что в данном случае последнее наиболее вероятно.