Один в поле...
Шрифт:
Адекватные люди запереглядывались, польщенные. Наконец старший в этой двойке спросил:
— А что с ними делать думаешь?
— Наказывать. Чего еще то?
— Может помочь? — как-то неуверенно спросил Клоп
— Не стоит, мужики, — рассмеялся я. Это не ваш уровень. Без согласования с вашими старшими такое творить не стоит. Да и вообще… Я и сам справлюсь. Просто главным своим от меня передавайте респект и уважуху. Правильно по жизни стоите… Ну все, бывайте…
— Ага. И ты бывай, Малиновский.
Пожав им руки еще по разу я погрузился в авто и мы наконец поехали из этого чертового города. Слава богу — назад едем. Ведь чудом пронесло. Просто чудом. Сколько нервов там спалил! И какое облегчение испытал увидел ставшую уже родной Малиновку. Блин, все! Я — дома.
Глава 28
Перед тем как подъехать к дому мы остановились у могил — надо было отсоединить прицеп с телами. А хоронить — завтра. Все завтра. Не будем нарушать традицию. Вечер должен пройти спокойно, без детских слез и истерик. Об этом же я особо предупредил и ребят. Завтра все наплачутся когда хоронить будем. А пока — хочу тишины и покоя. Устал, и не я один, все трое мы такие. Посоветовал пока отвлечь своих меньших вещами, что из дома привезли. А будут спрашивать — так и говорить: "Все завтра". Мальчишки согласились.
А дома нас встречали с радостью. Алька сразу зашептался с Антоном, Аня потащила Данилу в другой угол. А на моей ноге повисла радостно верещавшая Ева. А Настя стоя рядом жаловалась на непослушного Андрея. Ну да… У того характер тот еще. Меня-то он побаивается, а вот Настя, похоже, с ним почти не справляется.
— И в чем конкретно он тебя не слушается? — спрашиваю у Насти, ковыляя до стула с хохочущей мелкой на ноге.
— Не хочет есть кашу! — обличая неслуха выпалила девочка.
— Да, это конечно великое прегрешение — соглашаюсь я — а что за каша-то?
— С овсяных хлопьев. Геркулес.
— О-о-о… — протянул я — И он отказался? Ну пусть не ест. Я ему разрешаю. А мне положи кашки. А я пока расскажу про того, в честь кого эту кашу так назвали. Про Геркулеса… Значит так. В древней Греции жил один мальчик. Его звали Геркулесом. И он очень любил вот такую вот овсяную кашу. Он знал что она возможно не очень вкусная, зато очень полезная. И, потому, когда вырос — он стал очень сильным…
Ну а дальше последовал упрощенный вариант истории Геракла-Геркулеса и его первый подвиг. Настя — вот умница, все поняла правильно и кроме моей тарелки подала каши и Андрею. И тот заслушавшись постепенно съел-таки свою порцию. Впрочем, с интересом слушали все. Даже старшие мальчишки, наверняка слышавшие эту историю.
И потому, после того как я рассказал про первый подвиг, мне пришлось рассказывать и про второй и про третий. А потом про Тесея и медузу Горгону. И про Минотавра и нить Ариадны. И про трёхголового Цербера. И про… В общем, в конечном итоге получился эдакий импровизированный литературный вечер, посвящённый мифам древней Греции. Я уж думал мне придётся весь вечер языком молоть как каторжному, но на моё счастье, меня спас Даня, подхвативший эстафету.
Под моим одобрительным взглядом он тоже начал рассказывать про суд Париса, про рождение Ахиллеса и про осаду Трои… Признаюсь честно — рассказчик из него получился как бы даже и не лучше меня. Богатый словарный запас, литературная речь, эмоциональное, артистичное произношение. Да, чувствовалось, что ребёнок не просто начитанный, а из хорошей, благополучной семьи.
Ведь у большинства людей есть слова-паразиты, против воли то и дело срывающимся с языка. И сам я отнюдь не исключение. Чего только стоит моя привычка начинать предложения со слова НЕТ. "Нет, так-то…. то-то и то-то…, но вообще-то…" Или старинное "МОЛ" периодически проскальзывающее у меня в разговоре. От устаревшего "молвить" Да много чего ещё. Но я, по крайней мере, знаю о своих словах-паразитах и по мере сил борюсь с ними. А есть такие кадры…
Причём слова могут быть любые. От самых часто встречающихся "Типа", "Конкретно", или ещё хуже мата. Нет, я не против мата как такового. Крепкое словцо, сказанное вовремя и к месту, да ещё и по делу — помогает выплеснуть негатив с души или придать особую пикантность шутке. Но есть же такие, которые матом разговаривают! Меня, честно говоря, такое коробит…
И вообще, словом-паразитом может стать абсолютно любое, даже самое нейтральное слово. Знавал я ещё ТАМ, в той жизни одного парня чисто славянского облика со странным для такой, как у него, внешности с прозвищем Японец. Большого любителя поговорить, кстати. Так вот, у него была неприятная привычка перебивать собеседника в самых неожиданных местах возгласом "Я понял". И я в конце концов сообразил, что Японец — это просто трансформировавшееся в прозвище его извечное "Японел"…
Но вот у Дани этих недостатков не было. Правильная речь, литературный язык, да и сам он, несмотря на синее от гематом лицо, производил впечатление некой аристократичности. Интеллигентности что ли. Причём, интеллигентности природной, подлинной. Не наигранной. Я встречал много людей, внезапно разбогатевших и строящих из себя аристократию и интеллигенцию. Но у них выходило лишь презрительное высокомерие или жеманная манерность. А вот Даня был интеллигентен от природы. Надо будет его попозже между делом об родителях порасспросить. Сдается мне — непростые люди были…
С утра по вновь сформировавшейся традиции всё опять-таки собрались у меня в доме. Обсудить планы на день. Блин, а ведь действительно тесновато становится когда вот так всё вместе собираемся. Надо будет что-то думать по этому поводу. Но это — потом. На сегодня есть более важные насущные планы. Мы со старшими мальчишками занимаемся дозачисткой СНТ от трупов. Той его части, до которой руки ранее не доходили. Настя, как всегда — на хозяйстве с самыми мелкими. Аня ей помогает. Ну и разбирает вещи, что Даня вчера привёз из родного дома.
Поработали с мальчишками мы плодотворно. Нашли и то место куда Дэн стаскивал мёртвых в своей части. Хоть на то, чтоб собрать их в одном месте у него мозгов хватило. В погребе одного из домов он устроил филиал морга. Впрочем, их там было не так и много. Семь штук. Да ещё три мы вынесли с магазина. Четыре, если считать грудничка. Настроение когда его выносили ожидаемо испортилось…
А Даня неожиданно заинтересовался изуродованной мной дверью. Он стоял, разглядывая её, и задумчиво морщил брови. Наконец не выдержал и спросил у меня: