Одиннадцать
Шрифт:
– У тебя нет такого ощущения, что они над нами издеваются? – Он хворостиной поправлял угли в костре.
– В каком смысле? – не понял Володя.
– Что значит: триста тридцать три и три десятых километра на Юг, да ещё и по карте? Что значит, по карте три десятых? Зачем они вообще нужны эти три десятых?
– Это три градуса.
– Что? – Ефим поднял глаза на Вову.
– Ровно три градуса по меридиану с севера на юг, если никуда не сворачивать и именно по карте.
– То есть?
– Да это так – задачка за пятый класс: диаметр Земли примерно сорок тысяч километров, раздели на триста шестьдесят градусов, получишь сто одиннадцать и одну десятую километра. Триста тридцать три и три – это три градуса, – Вова, как бы нехотя правил нож камнем, найденным на берегу. – Мне это ещё в вертолете стало ясно.
Может, Вове в вертолете и стало ясно, а вот Ефим сразу не врубился, что это за подвох. Сейчас он испытывал прилив легкой досады, что так невнимательно учил географию в пятом классе. Но, тем не менее, не показывая вида, спросил, делая как можно более серьезный этот вид:
– То есть, если я тебя правильно понял, мы можем как-то определиться. Что значит три градуса?
– Можем, если у тебя есть транспортир, – Володя улыбнулся, на секунду оторвавшись от своего ножа.
Ефим улыбнулся в ответ и машинально выпалил:
– Нет, у меня только рейсмус!
И они оба засмеялись.
Через минуту, вернувшись к этой теме, Ефим предложил попробовать все-таки как-то определиться (или обозначить как-то) эти три градуса с помощью простейших приспособлений или самодельных приборов, попробовать…
– А смысл? – перебил его Вова.
– Не понял! – Ефим наклонил голову набок.
– Смысл? Ну, определиться не сложно: сейчас возьмем две твоих стрелы, одну подвесим параллельно земле, другую направим на Полярную Звезду и после как-нибудь закрепим их друг с другом, и высчитаем угол между ними, и поймем, на какой широте мы находимся. Это проще простого, если использовать диаметр котла, кусок бересты и что-нибудь ещё вместо линейки. Допусти, угол мы рассчитали и определились. Но три градуса, это такая мелочь и ошибиться в сотую или десятую, а то и на градус легко, если на глаз определять Звезду и горизонт. Толку-то? Чуть не под тем углом глянул на звезду – вот тебе уже и промашка на полградуса. А это – полста километров. Правильно?
– И что ты предлагаешь? Шаги считать? По-моему, лучше хоть некудышную, но иметь метку, чем совсем ничего. Промашка на полста километров, все же вернее, чем шаги считать.
– Ну, давай сделаем, пока небо звездное. Может ты и прав, – Володя поднялся от костра. – А то завтра облаков нагонит, ничего не разглядим в небесах. Пошли.
Ефим тоже поднялся, и они, взяв три стрелы, бечевку и ножи, опять отправились в «Стоунхендж».
Примерно через час они вернулись с деревянным треугольником в руках, сделанным из стрел, скрученных меж собой бечевкой. И разговор по теме «Как определиться на местности по долбанной системе координат» продолжился.
– Повесь его на сучек, – предложил Володя, кивнув на треугольник, – завтра по-светлу я сделаю какой-нибудь берестяной транспортир, рассчитаем угол.
Ефим повесил треугольник на сук, отошел на пару шагов, полюбовался «своим» детищем в свете костра и присел к огню.
– Ну хорошо, широту мы завтра определим посветлу, как ты говоришь, а долготу мы как узнаем? – Ефим ломал мелкие ветки, распаляя костер.
– Да никак!
– Почему? – не понял Ефим такого прямого и категоричного ответа.
– А как мы её узнаем без приборов? Никак! – Вова пожал плечами. – Часовой пояс я тебе могу сказать, но в каждом часовом поясе примерно по пятнадцать градусов. Триста шестьдесят подели на двадцать четыре и сразу ясно, что светило за час пятнадцать градусов наматывает.
– Это я знаю.
– Тем более. Если бы мы до секунды знали разницу от нулевого меридиана до того места, где мы сейчас сидим, ещё можно было бы высчитать. Да и то ошибка неизбежна. Я так думаю, что мы сидим сейчас где-нибудь на сто одиннадцатом меридиане – эти же всё нас на одиннадцать втискивают…
– Сто одиннадцатый и одна десятая! – Ефим поднял палец вверх.
Володя улыбнулся, оценив шутку.
– Это точно! Скорее всего. Так что, по-любому, мы собьемся и по широте и по долготе!
– И как быть? – Ефима начали одолевать сомнения, как они доберутся до так называемого базового лагеря.
– Никак! – опять без эмоций ответил Володя. – Помотаем километры, как-нибудь найдем этот чертов лагерь. Хорошо, если он находится на берегу какой-нибудь реки или озера! Там видно будет. Нам главное сейчас жратвы добыть! А уж со жратвой-то мы не пропадем! Правильно, Ефим?!
Вот, он впервые за всё это время назвал его по имени. И Ефиму неизвестно почему, но стало как-то спокойнее. Уверенность Володи давала свои плоды, если так можно выразиться. И Ефим спросил:
– А ты по жизни-то кто?
– В смысле?
– В смысле профессии. Учитель географии?
Вова засмеялся.
– Нет, я врач.
– Врач! – Ефиму понравился ответ. Врач – это хорошо, очень хорошо. И он уточнил: – Окулист?
Вова опять рассмеялся.
– Нет! Хирург. Травматолог. Стоматолог. Полевой акушер. Педиатр. Реаниматор. И много кто ещё! Но только не окулист. К сожалению.
– О как много всего! Когда успел?
– С детства. Династия врачей, – Вова махнул рукой. – Это долгая история.
– Но хорошая история! – оценил Ефим. – Очень хорошая.
– А ты кто? – Володя тоже интересовался напарником, но пока, от природной вежливости, разговор этот не заводил, а тут причина появилась.
– Я государственный служащий. Экономист, юрист, финансист… В общем, всё на «ист», но прошу не рифмовать!
Вова улыбнулся – он давно отрифмовал.
– Ещё я книжки о природе пишу. И в походы хожу. А ещё, говорят, у меня неплохо получается ловить зверьков. Вот завтра и посмотрим, так ли это?