Чтение онлайн

По некоторым звукам она догадалась, что Фабио прошел из ванной в гостиную, и напряглась в ожидании, что сейчас он подойдет и притронется к ней.

Но Фабио не появился. Аличе услышала, что он сел на диван и принялся листать журнал.

— Фабио, — позвала она, не зная еще, что скажет.

Он не ответил, шумно перевернув страницу.

— Фабио, — снова позвала она и обернулась к двери.

— Что?

— Достань, пожалуйста, рис. Пачка на верхней полке. Мне не дотянуться.

Это всего лишь предлог, понимали оба. «Иди сюда» — вот что означали ее слова.

Фабио раздраженно швырнул журнал на столик и задел пепельницу из скорлупы кокоса, пепельница завертелась, как волчок. Несколько секунд он сидел, глядя на нее. Потом резко поднялся и зашагал на кухню.

— Где твой рис? — сердито спросил он, избегая взгляда Аличе.

— Вон там, — указала она.

Подтащив поближе стул, ножки которого противно проскрежетали по кафельному полу, он встал на него. Аличе посмотрела на его голые ноги и нашла их вполне привлекательными, эта мысль показалась ей забавной.

Фабио достал распечатанную пачку, встряхнул ее и улыбнулся. Улыбка показалась Аличе какой-то неестественной, вымученной.

— Фабио…

Он наклонил пакет, и рис посыпался на пол мелким белым дождем.

— Фабио, что ты делаешь? — удивилась Аличе.

— Вот тебе рис, — рассмеялся он и сильнее тряхнул упаковку; зернышки разлетелись по всей кухне.

— Фабио, прекрати, — попросила Аличе, но он словно не слышал.

— Что, не нравится? Как на нашей свадьбе, помнишь? Как на нашей распроклятой свадьбе! — голос его сорвался в крик.

Аличе тронула мужа за ногу, чтобы он перестал, но Фабио уже не мог успокоиться. Рис теперь сыпался ей на голову. Несколько зернышек застряли в гладких волосах, одно попало ей в глаз, причинив сильную боль. Зажмурившись, Аличе стукнула Фабио по голени. В ответ он пнул ее чуть ниже плеча. Она попыталась удержаться, но искалеченная нога подвела. Пошатнувшись, Аличе упала. Рис в упаковке закончился. Фабио стоял на стуле, держа пакет в руках, и смотрел на жену, лежавшую на полу, свернувшись клубочком, как кошка. Что-то молнией пронеслось в его сознании.

Он слез со стула.

— Аличе, ты ударилась? — спросил он. — Покажи.

Он хотел поднять ее голову, заглянуть в лицо, но она оттолкнула его:

— Оставь меня!

— Дорогая, прости, — взмолился он. — Ты…

— Убирайся вон! — завизжала Аличе во всю силу своего голоса.

Фабио отпрянул. У него дрожали руки. Он отступил еще шага на два и произнес:

— Хорошо… — бросился в спальню, оделся и вышел из квартиры, даже не взглянув на жену, которая так и лежала, не шелохнувшись.

Аличе заложила волосы за уши. Створка шкафчика над головой еще была открыта, напротив нее пустой стул. Она не ушиблась. Не заплакала. И никак не могла сообразить, что же произошло.

Машинально она начала собирать рис, рассыпанный по всему полу, — сначала по зернышку, потом сгребая ладонями. Поднялась, бросила непромытую горсть в кастрюлю, где уже кипела вода. Постояла, глядя на крупинки, крутившиеся в бурлящей воде благодаря конвективному движению — именно так Маттиа назвал однажды этот процесс. Погасила огонь, не дожидаясь, пока рис сварится, прошла в гостиную и опустилась на диван.

Она не будет ничего убирать. Она подождет, пока придут родители мужа и все увидят. Она расскажет им, как вел себя Фабио.

Но никто не пришел. Он предупредил их. Или же отправился к ним, чтобы изложить свою версию случившегося. Наверняка он скажет, что чрево Аличе подобно высохшему озеру и что он устал так жить дальше…

В доме стояла полная тишина. Аличе подняла телефонную трубку и набрала номер отца.

— Алло? — ответила Соледад. — Чао, мой ангел. Как поживает моя девочка? — заботливо, как всегда, спросила она.

— Так себе, — ответила Аличе.

— Почему? Что случилось?

Аличе помолчала.

— Папа дома?

— Спит. Разбудить?

Аличе представила отца, лежавшего в опустевшей спальне — теперь он делил ее только со своими мыслями. Тихо… Тоскливо… Сквозь опущенные шторы на постель падают полоски света…

Обида, разделявшая их, со временем прошла, Аличе уже и не помнила о ней. Еще недавно она стремилась вырваться из дома — настолько ее угнетал тяжелый, пристальный взгляд отца, но сейчас именно этого взгляда ей недоставало больше всего. Отец ничего не скажет, он вообще теперь мало говорил. Просто погладит ее по щеке и попросит Соль поменять белье в детской комнате — этого будет достаточно.

Странно, но с тех пор, как Фабио вошел в ее жизнь, отец стал заботливее относиться к ней. Он никогда больше не говорил о себе, предпочитая, чтобы она сама рассказывала ему, как живет. Иногда ей казалось, он и не слушает ее, вернее, слушает, но не вдумывается в слова — просто радуется ее голосу.

После смерти матери отец ослабел. Кратковременные отключения сознания начались у него около года назад, когда однажды вечером он перепутал Соледад с Фернандой — привлек ее к себе, желая поцеловать, будто перед ним и в самом деле его жена. Соль пришлось даже хлопнуть его по щеке, отчего он обиженно захныкал, как ребенок. На другой день он ничего не помнил, но смутное ощущение какой-то ошибки, какого-то сбоя в размеренном, привычном ритме жизни побудило его спросить, что произошло.

Соледад не хотела говорить, переводила разговор на другое, но он упорно настаивал. Когда же Соль все-таки сказала правду, он помрачнел, кивнул и тихо сказал, что огорчен. Потом заперся в своем кабинете и оставался там до ужина, не спал и ничего не делал — просто сидел за письменным столом, положив руки на ореховую столешницу, и напрасно пытался восстановить недостающий фрагмент в ленте своей памяти.

Подобные случаи провалов в памяти повторялись все чаще, и все трое — Аличе, ее отец и Соль — старались делать вид, будто ничего не замечают, ожидая того момента, когда уже не смогут не замечать.