Одиночка
Шрифт:
Узнал каждую чёрточку на её лице. Отметил, что с момента нашей последней встречи загар женщины стал ещё темнее. Вспомнил те ямочки, что появлялись на её щеках при улыбке.
Наши взгляды встретились.
Долгое мгновение мы смотрели друг другу в глаза.
Двадцатая не улыбнулась.
Отвернулась.
Глава 19
Меня затолкали в карету.
Я уловил в салоне приятный цветочный аромат.
Не смог усидеть – повалился на мягкий диван. На нём красивая обивка, должно быть дорогая. Пахла она человеческим потом.
Кто-то подвинул меня, уселся рядом. Присвистнул, похвалив «обстановочку» в карете. Еще пара стражников расположилась на диване напротив.
Хриплый голос проворчал:
– Всегда бы так ездить.
И крикнул:
– Трогай!
Пока ехали, я пытался понять: действительно ли видел Двадцатую, или женщина мне привиделась. Вспоминал, какой нарядной та выглядела – настоящей богачкой! Силился понять: уловил ли в воздухе её запах. Его бы точно узнал!
Как она попала сюда, в Селену? Как ей удалось выбраться из Валесских гор? Почему не вернулась в лагерь огоньков? Сумела избавиться от знака подчинения? Почему стояла у кареты? Оказалась там случайно или следила за мной? Почему она отвернулась? Не рада была меня видеть?
От этих мыслей разболелась голова.
Я прикрыл глаза – хоть это могу сделать.
Испытал желание обратиться. Сейчас.
Избавился бы от последствий заклинания, которое бросил в меня охранявший ресторацию раб. Вернулся бы к тому павильону, попытался отыскать Двадцатую. Если бы нашёл – поговорил бы с ней.
Но я сдержался.
Не стал обращаться на глазах у стражников. Никогда не любил делать это при посторонних. Даже в поселении мы меняли облик, уединившись. Тем более, когда не спасали себе жизнь.
Вот и сейчас решил обращение отложить. Успею. Если вообще стану это делать.
«Сколько ещё продержится заклинание?
– подумал я. – Долго буду лежать, словно мертвец? Неудобно. Да и… позорно. Интересно, куда меня везут? И что собираются со мной делать?»
Экипаж покачивался, убаюкивая. Но кавардак мыслей в голове не позволил мне задремать. Погрузившись в размышления, я не сразу понял, что карета остановилась.
– И что? Куда его?
– Ща поглядим.
Стражник снял с меня халат. Усадил. Повертел, словно куклу, рассматривая моё тело.
– Ни одной отметки.
– Даже шрамов нету. Так бывает?
– Какой-то… больно гладкий. Может он из этих – из борделевских?
– А с чего тогда шарился по городу?
– Что? В камеру?
– Давайте сперва к магику.
– Он сегодня не в духе. Ворчать будет.
– Пусть ворчит! Жалование в разы больше нашего получает! Пускай работает!
– Так-то оно так…
– Проверим этого! Так положено! А вдруг?
– Согласен. За магика нам светит премия! Если его продадут. Пятая часть! Мы на эти деньги в хороший бордель прогуляемся. На всю ночь! Стоят магики, сами знаете сколько!
– Ладно. Проверим, пока он спокойный.
– И пока не воняет.
– Держи дверь. А ты бери его за ноги.
Меня вытащили из салона и понесли. Я не видел, куда: любовался на карету, на небо, на птиц, на лицо державшего меня за ноги стражника. Картинки передо мной сменялись, когда как моя голова склонялась в ту или иную сторону.
Занесли в плохо освещенное помещение. Я исследовал взглядом кирпичные стены, покрытый трещинами потолок. Покачивался в такт шагов стражников.
Потом меня уложили на узкую лавку. Мои руки свесились с неё, дотянулись до пола. Чувствовал, как по ладоням бегали насекомые.
Я слушал, как невидимые мне сейчас люди спорили, ругались. Одни доказывали, что меня нужно «проверить». Тихий мужской голос недовольно бурчал, не спешил соглашаться.
Наконец, тихий голос сказал незнакомое мне слово (уверен – ругательство), велел «тащить» меня в «кабинет».
Меня снова понесли. За ноги держал всё тот же стражник. Он старался не смотреть мне в лицо. Без особой злости бормотал о том, что я слишком «разожрался».
Пару раз меня ударили о стену при поворотах. Судя по ощущениям – расцарапали бок (я так и остался без халата – только в штанах и сандалиях). Но не уронили, хотя я чувствовал, что захваты и на руках и на ногах временами ослабевали.
Когда меня внесли в маленькую, но ярко освещенную комнатушку – усадили на стул. Стражник придерживал меня за плечи, не позволяя упасть. Другой – положил мою руку на стол, где стоял знакомый мне артефакт – похожий на большую металлическую раковину. Таким в лагере огоньков мы заряжали карцы. А ещё им определяли доступный одарённому объем магической энергии.
Ко мне подошел мужчина в грязном халате и с тонкими руками (я не мог поднять голову, чтобы взглянуть на его лицо). Толстой иглой проткнул мне палец, прижал его к плоскому серебристому медальону (я уже видел такой – в городской лаборатории, из которой меня отправили в Селену).
Как я и ожидал, медальон стал темно-серым.
– Ух, - сказал обладатель тихого голоса. – В этот раз вам повезло. Он магик. Без сомнения. И что сей отрок натворил?
– Напал на кланового. Из Великого!
– Убил?
– Нет. Ранил!
– Жаль. Тогда может и не продадут. Если потерпевший не будет настаивать. А вы не получите свои монеты. Ну-ка, ну-ка…
Мою руку поместили в артефакт-ракушку. Расставили на его поверхности десять кристаллов. Длинный палец с ухоженным ногтем коснулся красной кнопки активации.
В лагере огоньков мы сами восполняли заряды в карцах для щита. Обычно я активировал артефакт, а Гор или Двадцатая делились своей энергией. Заряжали и себе, и мне (моего «нолика» не хватало, чтобы заполнить даже одно зерно).