Чтение онлайн

Она посмотрела на мои очки с толстыми линзами и рассмеялась до слез, потом вытерла глаза платочком и спросила:

– Вы что, серьезно?

– Нет, конечно. Просто иногда хочется выпить с друзьями, а выпивка без повода — это уже алкоголизм.

Она смеялась еще дольше.

Такой, смеющейся, она и запомнилась мне тем вечером.

Ну и пусть смеется. Мне не жалко.

В один из следующих выездов в саванну я решил испытать те самые «экспериментальные» винтовочные патроны, хорошо, что теперь винтовку не надо было тащить на своей спине (в пеших походах носил автомат). В перерыве между контрольными сеансами связи я пальнул «пару раз».

 В качестве цели использовал прислоненную к здоровенному булыжнику, лежавшему возле кучки кустов примерно в сотне метров от моей стоянки, толстую железяку, которую привез с собой со свалки.

Первый выстрел для пристрелки сделал «стандартным» винтовочным патроном. Бац! От железки отлетели небольшие кусочки — пуля разлетелась вдребезги. Следующим в стволе оказался «экспериментальный» патрон с черноносой пулей.

Бац! Звон от попадания показался мне чуть громче предыдущего. В середине железяки появилось отверстие. Так, пойдем, посмотрим, что получилось... Пуля уверенно пробила металл и вышибла из камня довольно большой кусок.

Нормально так вышло... Эти патроны стоит поберечь, совершенно точно. Заверну-ка я коробку во что-нибудь помягче и уберу их подальше. А то мало ли что...

Из пистолета я тоже пострелял вдоволь. Кстати, этот Глок оказался с возможностью стрельбы очередями. Но темп стрельбы был такой, что даже магазин увеличенной емкости вылетал — глазом не успеешь моргнуть, и удержать его на цели было практически невозможно. Поэтому так и запомним, что этот режим — на крайний случай.

* * *

Жизнь текла спокойно и размеренно, дяже тягуче, как расплавленная смола. Работа, выезды в «поле», поездки в тир (обещал — значит, надо тренироваться, и плевать, что со ста метров с столовую ложку не попадаю, не то что с двухсот в чайную...). Короткие разговоры с соседями по дому (они с работы уставшие приходят, где уж там диспуты разводить), наблюдения за прохождением радиоволн (когда получается), короткие посиделки в вечерней тишине на прокаленной солнцем за день веранде...

Недавно вечером мы с соседями по «общаге» стали свидетелями самого настоящего «полицай-шоу»...

Как я уже говорил, к поляку часто заходили всякие мутные личности. Один из его случайно увиденных мной гостей показался мне смутно знакомым, только я никак не мог вспомнить, где и когда я его раньше видел?

На этот раз, как только очередной гость вошел в дом, откуда ни возьмись, с разных сторон стали потихоньку «подтягиваться» люди в неброской одежде. При этом они старались не попасть в вероятный сектор обзора висящей над крыльцом телекамеры. Затем последовал стремительный рывок, дверь даже не успела всхлипнуть, как влетела внутрь, и они все ворвались в дом. Раздались какие-то крики и грохот падающей мебели, но выстрелов не последовало.

Через некоторое время из дома вывели хозяина и гостя, с руками в наручниках. Они не особо хотели идти, но их «подбадривали» чувствительными тычками. Подъехала машина — фургон с включенными фарами, и задержанных стали запихивать в «собачник». На лицо гостя упал яркий луч света от фонаря, и тут я узнал его: это был тот самый парень, который протянул мне руку, когда я залазил в вахтовку. Надо же, как судьба играет человеком, вот и свиделись... «По подвигу и награда будет!» Но подходить и что-то говорить силовикам я не стал — помнил о «подписке».

На следующий день Орден сам вспомнил обо мне. Во время моего «обхода» кабельных линий ко мне подошел тот самый лейтенант Райнер, и сказал:

– Добрый день, пройдемте, нам нужно поговорить...

Беседа оказалась довольно долгой, она касалась вчерашних событий, и не только их. Как оказалось, неладное заподозрил кто-то из соседей - «Не будет ставить хороший человек камеру наблюдения у себя над входом, если живет в тихом районе!». А может, не простили ему оскорбления своего любимого кота, точно никто не скажет.

Так или иначе, соседом заинтересовались «компетентные органы». (Вообще-то, между нами говоря, Орден на многое закрывает глаза, но, видимо, тут жадность действующих лиц перешла все допустимые границы, или участники просто забыли «поделиться» со своими покровителями.) Всех подробностей, конечно, он мне не сообщил. Сказал только, что сосед оказался замешан в нелегальную перевозку людей с последующей продажей в рабство. Попавшегося у него дома «гостя» опознали и допросили, он тоже оказался одним из фигурантов этого дела. Со Старой Земли ему пришлось срочно уходить, не дожидаясь ареста. А тут и я подвернулся под руку, чего бы еще дополнительно не подзаработать? Но места, чтобы засунуть вместе со всеми в контейнер, на меня не хватило, поэтому меня «отложили на следующую отправку», запихав в другой контейнер. Груз со мной вместе должны были забрать почти сразу, но машина сломалась, не успели добраться. А потом я очнулся и так не вовремя вылез из железного ящика. Кстати, контейнер с другими «клиентами» успели взять на заметку при погрузке на корабль. Прямо на корабле, в море после отплытия и вскрыли груз, «с понятыми». Просто дело широко не афишировали, а все это время потихоньку раскручивали «ниточки» дальше. Вот и раскрутили... Не думайте, что рассказал он это все прямо так и сразу (честно, порой даже хотелось использовать «терморектальный криптоанализатор»), пришлось давить на то, что я в этом случае являюсь «потерпевшей стороной», вообще-то говоря, и «народ имеет право знать!»

Сняв с меня дополнительные показания, лейтенант ушел. А я подумал: «А кот-то, оказывается, был прав!..»

В этот выезд я после обычного радиообмена получил сообщение «Встречай нас на стоянке», что означало — есть срочная необходимость встретиться. Посмотрим, что там у них случилось такого, «сверхсрочного». Раньше просто сообщали о примерной дате прибытия, и все, приходить каждый раз теперь уже было не обязательно. Что-то мне неспокойно стало на душе...

Мы поздоровались весьма бурно, как будто не виделись сто лет, даже слегка обнялись, затем полезли в КШМ-ку, чтобы пообщаться без посторонних глаз и ушей. Виктор очень серьезно сказал:

– Слушай, тут такое дело... Командование поставило задачу, но я не могу тебе приказывать ее выполнить, могу только попросить. Дело касается нашего протектората.