Чтение онлайн

Как сексуальный партнер Алеша был слабоват. То у него совсем не было эрекции, и как бы Дина ни старалась, ничего не помогало. Или сначала все было хорошо, а в процессе полового акта эрекция у него пропадала или значительно снижалась, половой член выпадал, поэтому он не практиковал обычные фрикции вперед-назад, а раскачивался телом из стороны в сторону. Иногда ему все же удавалось достичь половой разрядки, иногда нет. Сексуальных ласк он никогда не практиковал, а к тому, что Дина осталась неудовлетворенной, был безразличен. Дина пыталась обучить его эротическим ласкам, но безуспешно. Со временем Дина отказалась от попыток изменить сложившийся стереотип. Их сексуальные контакты были редкими. Если у него был творческий кризис, то он вообще не хотел близости.

Дина темпераментная и эротически разбуженная женщина. Она была довольно требовательна к половым способностям и сексуальной технике прежних любовников. Но она так любила Алешу, что мирилась даже с собственной сексуальной неудовлетворенностью.

Она сразу сказала себе, что все в их отношениях необычно, но Алеша такой, какой есть, и пыталась примириться. Потом все стало её раздражать, она стала устраивать ему сцены, плакала, упрекала, что он её не любит. Чего она только не делала, чтобы расшевелить Алешу и заставить его делать то, к чему привыкла!

Дина самая обычная женщина с типичными женскими недостатками и требованиями к спутнику жизни. Она была не готова к полному самопожертвованию. "Быть подругой художника - это призвание. У меня его нет. Я не могу полностью раствориться в нем. Я сама индивидуальность. А может быть, законченная эгоистка. Мне нужен самый обычный муж, родной и близкий человек, чтобы он понимал меня, жалел и любил. От Алешиных творческих метаний и перепадов его настроения я просто устала" - грустно говорила она. Отчаявшись, она его бросила. Алеша ей тоже не звонил и не искал с ней встреч.

Дина вышла замуж, старалась его забыть, но не могла. Мужа она не любила, он раздражал её одним своим присутствием, и промучившись пару лет, она развелась. Потом у неё было много любовников, но замуж она больше не хотела. Алешу она часто вспоминала со сладкой болью, но тут же гнала от себя эти воспоминания. Она говорила себе, что он просто сумасшедший художник, не от мира сего, ни одна нормальная женщина не может с ним быть долго, что как спутник жизни он ненадежен, да и любовник из него никакой, и нечего по нему страдать.

Прошло ещё пять лет. Однажды во время уборки своей квартиры Дина нашла старую записную книжку, а в ней уже забытый телефон Алеши, и позвонила. Первое, что он ей сказал: "Я знал, что ты позвонишь. Я здесь давно уже не живу, здесь живет моя сестра, она вышла замуж, а сегодня меня как будто подбросило, я примчался сюда и весь вечер просидел у телефона".

И опять все началось снова. Обоим было уже под тридцать, но первое время они чувствовали себя теми же студентами, как и семь лет назад. Опять бродили по Москве, взявшись за руки, подолгу молчали. Опять Дину вскоре стали тяготить их отношения. "Мы чужие друг другу, - твердила она себе.
– Не пойму, почему меня к нему так тянет. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой, как с ним. Даже одной лучше, чем это одиночество вдвоем".

Как сексуальный партнер он не вырос, и близость с ним оставляла Дину неудовлетворенной. И тем не менее, темпераментная и разборчивая в любовниках Дина с этим мирилась. Когда она забеременела и спросила Алешу, что ей делать, он пожал плечами и ответил: "Как хочешь. Я не готов быть отцом". Дину, как и любую женщину, это оскорбило. Сказав, что с неё довольно, он её измучил, ни один мужчина не был к ней столь равнодушен, она опять порвала с ним. Сделала аборт, снова вышла замуж, снова развелась, снова меняла любовников.

Прошло ещё несколько лет. Она слышала, что Алеша стал известным художников, у него было несколько выставок, на одну из них Дина даже сходила и спокойно смотрела на его картины. Она порадовалась, что в душе ничего не всколыхнулось. Общие друзья говорили, что Алеша по-прежнему один. "Так ему и надо, - злорадно сказала Дина.
– Он не способен ни любить, ни удержать женщину. Ему никто не нужен".

В день её 35-летия Алеша позвонил. У Дины собралась компания её друзей, но она, не раздумывая, оставила их и побежала на свидание. Он повез её в свою мастерскую и когда зажег свет, Дина молча села на пол и заплакала. Все стены были увешаны её портретами, с них она смеялась, хмурилась, плакала, задумчиво смотрела, кокетливо улыбалась. До этого она ни разу не позировала Алеше. Она просила написать её портрет, но он отказывался, ничем не мотивируя.

Наверное, он любил её, но по-своему. Но разорвать зависимость от него Дина была не в силах. Избавиться от "наваждения", как она его называла, Дина решила не самым лучшим способом - поставила себе целью переспать со всеми друзьями Алеши и добилась своего. Он страдал, она это видела, но молчал. А на неё нашел какой-то злой, отчаянный кураж. Она уговаривала его пойти в мастерскую кого-то из его друзей-художников и чуть не на его глазах соблазняла его лучшего друга, а то и нескольких по очереди, уходила с вечеринки с новым партнером и не звонила ему неделями.

Отчаявшись что-то изменить в их отношениях, она опять его бросила, запретив ей звонить. Опять прошло несколько лет. Дине надоели любовники, все они казались ей одинаково неинтересными и примитивными. Ночами она металась, скрипела зубами от тоски по Алеше, отчаяния и чувства одиночества и с трудом сдерживалась, чтобы не позвонить.

Алеша позвонил сам. Они сидели под дождем на мокрой скамейке, не замечая, что промокли, и молчали, а потом Алеша сказал: "Отпусти меня, Дина. Я так больше не могу". У Дины была истерика. Она то хохотала, то рыдала и кричала: "Это ты меня отпусти, ты меня околдовал, зачем ты меня держишь, зачем я тебе? Что ты со мной сделал?! Мне сорок лет, у меня нет ни семьи, ни детей, ты появляешься в моей жизни раз в пять лет и переворачиваешь мне душу!"

Дома она почти выла от бессильного отчаяния, а потом решив, что иного пути нет, выпила две упаковки снотворных. Уже почувствовав головокружение и слабость, она вдруг одумалась и сама вызвала "Скорую помощь". В больнице почти месяц она ни с кем не разговаривала, лежала, отвернувшись к стене.

Я долго лечила Дину от депрессии. Желания покончить с собой у неё уже не было, но и желания жить тоже не было. Она сама говорила, что отупела и стала ко всему равнодушной. Потом она стала лучше себя чувствовать, но тема её отношений с Алешей была для неё болезненной.