Чтение онлайн

Дверь снова распахнулась лишь на миг, чтобы тут же беззвучно захлопнуться, и морозный воздух хлынул в легкие: Лешек едва не закашлялся и задержал дыхание. У крыльца в снегу неподвижно лежали два дружника Дамиана, но Лешеку не показалось, что они мертвы, - он умел отличать живых от мертвых. Человек молча вынес его со двора на темную улицу, прошел мимо десятка домов, прежде чем стал слышен храп коней и нетерпеливые приглушенные голоса.

–  Поехали, пока нас никто не видел, - сказал его спаситель и поставил Лешека на землю.

Но стоять Лешек не мог - тело затекло, и теперь внутри бегали колющие мурашки, руки ныли и кружилась голова. Тогда кто-то из конных сгреб его под мышки сильными руками, поднял вверх и боком усадил перед собой на переднюю луку седла.

–  Ногу-то перекинуть можешь или помочь?
– ворчливо спросил всадник, но спаситель, не дожидаясь ответа Лешека, закинул его ногу на спину лошади и похлопал по ляжке.

–  Ничего, оклемается, - усмехнулся всадник, накрыл Лешека плащом и двинулся вперед тряской рысью.

Лешек еще не вполне понял, что с ним произошло (хотя от свежего воздуха в голове немного прояснилось), когда увидел впереди, в темноте, знакомые ворота княжеского двора. Вместе с ним ехали пятеро всадников, включая его спасителя, - надежное сопровождение, даже если по дороге им встретятся несколько монахов. Ночь была пасмурной и темной, ступали кони негромко, и, скорей всего, никто не догадается, кто украл Лешека из-под носа самого Дамиана.

На этот раз князь принял его в тереме: от его надменности не осталось и следа. Одет он был просто, по-домашнему - в расшитую красными нитями рубаху, похожую на те, что вышивала Лешеку матушка. Просторную теплую комнату, куда привели шатающегося Лешека, освещали масляные лампы, и горел открытый очаг - редкость и роскошь для морозных зим северной земли. Его усадили на лавку и сунули в руки кружку горячего меда. После кагора, привкус которого до сих пор сохранился во рту и вызывал отвращение, меду Лешеку вовсе не хотелось, но он пригубил немного из уважения к гостеприимству князя.

–  Никто не видел?
– спросил князь у его спасителя.

При свете Лешек смог его разглядеть - это был тот самый дружник, который четыре дня назад привел женщину, чтобы перевязать его раны.

–  Обижаешь, Златояр, - хмыкнул воин.

–  Горыня у нас лучший лазутчик, на корабли к свеям пробирался, пленных брал и ни разу не попался, - объяснил князь Лешеку, - любой запор откроет, в игольное ушко влезет. Это он моего коня, что я тебе отдал, у постоялого двора приметил и хозяина о тебе расспросил. Где они тебя изловили?

–  У Невзора ждали… - пробормотал Лешек. Он не хотел ничем быть обязанным князю, но понимал, что тот спас его от неминуемой и лютой смерти. И никто, кроме князя и его людей, сделать бы этого не смог, даже если бы и захотел.

–  Вот как? Нашли, значит, логово старого волка… Я этого не ожидал, - вздохнул князь.

–  Почему… Зачем ты меня спас?
– угрюмо спросил Лешек.

–  Велемир приходил ко мне… Он обещал простить меня, если ты останешься в живых. И потом… Знаешь, я хочу услышать, как ты поешь. Просто поешь, а не обвиняешь и не изливаешь обиду и гнев.

Лешек вздохнул - в горле першило от кагора, и настроения петь не было совсем: пустота и безучастность овладевали им все сильней.

–  Нет-нет, - тут же оговорился князь, - не сейчас. Потом, когда-нибудь потом. Я понимаю, сейчас тебе не до песен. Ты хочешь есть?

Лешек покачал головой - желудок скрутило узлом, едва он подумал о еде. Чего бы ему хотелось, так это воды, простой воды - чистой и холодной, но просить князя он не стал.

–  Ты, наверное, хочешь отдохнуть? Сейчас, - князь повернулся к двери и крикнул: - Ждана! Ждана, иди сюда.

На его зов немедленно явилась старушка, чем-то напоминавшая матушку, - тоже белая, аккуратная и мягкая.

–  Уложи юношу спать, - он снова повернулся к Лешеку: - Мы поговорим завтра, хорошо?

Лешек кивнул и встал на ноги - качать из стороны в сторону его не перестало, но идти он теперь мог сам. Старушка, едва достававшая ему до плеча, взяла его под локоть, распахнула перед ним дверь и повела наверх - терем Златояра был высоким, и, как оказалось, топили его сверху донизу. Комната, чистая и освещенная множеством свечей, показалась Лешеку очень уютной: несмотря на размеры, терем князя напоминал дом колдуна - чистотой, решетчатыми окнами, светом и теплом. Впервые за последние два месяца Лешек увидел мягкую постель, и ему стало неловко ложиться в нее, не сходив в баню.

–  Что? Не нравится?
– удивилась старушка.

–  Нет, очень нравится. Просто я грязный. И вши у меня…

–  Ничего, не бойся. Все выстираем, завтра в баню сходишь, Умила тебе настойки от вшей даст. Ложись, милок.

Старушка помогла ему раздеться (совсем как матушка) и укрыла одеялом, погладив по плечу. Лешек смутился и растрогался от ее ласки.

–  А можно мне кружку воды?
– робко попросил он.

–  Конечно. Сейчас я принесу. Тебе теплой?

–  Нет, лучше холодной. Во рту горько.

Когда он наконец утолил жажду, а старушка, задув свечи, оставила его одного, Лешека охватила тоска: он стиснул руками мягкую подушку и уткнулся в нее лицом. Никогда. Никогда больше он не проснется в своей постели. Никогда не увидит в окно проблеск реки и старую иву. И какой бы мягкой ни была чужая кровать - она останется чужой.

Сколько времени он сможет гостить у князя? День? Два? Месяц? Получив крусталь, Дамиан не станет искать его с тем же рвением и быстро забудет о его существовании. Вот тогда можно пробираться на север, на Онгу, к матушке и Милуше.

Лешек вжался в перину и почувствовал, что засыпает. Теплая и уютная постель, после стольких мытарств, баюкала его и увлекала в головокружительную, счастливую сказку, где спать его укладывала матушка, где колдун будил его по утрам, где светило солнце и в печке трещали дрова, где топилась баня, а рядом бежала Узица. В этой сказке под окном храпели кони, в подклете мычала корова, пахло хлебом и молоком.

Монастырь же виделся ему огромными жерновами, перемалывающими в муку все, что сумеют в себя затянуть, и Лешек чудом выскользнул из этих жерновов.