Одинокий путник
Шрифт:
— Встану,— сумрачно ответила Соня, которой надоело уже заверять мужчин в своей решимости.
— Я поражен,— счел своим долгом восхититься толстяк.— Я просто поражен.
— Тихо,— сказал Тротби,— Этот коридор проходит вдоль комнат прислуги, а там сейчас могут быть хаки, так что помолчи хоть немного, Гиддо.
— Хорошо, месьор,— оскорбился маленький рыцарь.— Я помолчу. Только пусть некоторые благородные господа…
Он не успел закончить тираду, посвященную некоторым благородным господам,— издалека донесся шум, природа коего для всех троих была очевидна: железные воины уже входили в дом. Скрежет, грохот, звон их оружия и доспехов разносился повсюду. Соня не сомневалась в том, что и Лансере, и оставшийся с ним Одинокий Путник так же хорошо слышат эти звуки.
— Скорей! — бросил Тротби, переходя на бег. На ходу он доставал из ножен свой великолепный меч, при виде которого Соня почувствовала явственный укол зависти.
По ступенькам они сбежали вниз. Здесь коридор был совсем коротким — не более пятнадцати шагов. Сквозь щели скрытой двери пробивался свет из зала.
— Советник,— возбужденно прошептал Гиддо, присевший у самой широкой щели внизу.
— Где? — спросила Соня, плечом отодвигая его и тоже приникая к этой щели. Но кроме спин железных воинов она ничего не увидела.
— Закрывают двери…— бормотал Тротби.— Прогоняют наверх старого Алоиза… Ах, негодяи…
Вдруг голос его прервался. Соня удивленно посмотрела на него, потом снова прильнула к своему наблюдательному пункту, надеясь тоже узреть то, что так поразило Тротби и… Едва удержалась от возгласа крайнего изумления: на верху лестницы стоял Лансере.
Он сложил руки на груди и с улыбкою взирал на злодеев, кои словно мелкие гнусные собачонки лаяли и рычали на него, только не решались приблизиться. Видно, они хорошо знали, кто такой Лансере Бад.
— Он хочет разделить их и часть заманить наверх,— тихо сказал Тротби.— Но мы так не договаривались…
Злобно визжал какой-то жирный господин в шлеме на крохотной головке, толкая своих солдат вперед и приказывая им убить Лансере, но пока ни один из них не двинулся с места.
— Лаза, собака…— Тротби стиснул зубы и покачал головой.
— Твой приятель? — поинтересовалась Соня.
— Не думал, что он способен на такое… Мясистая тварь…
— О, месьор,— Гиддо с укоризной посмотрел на наследника и даже погрозил ему толстеньким пальчиком.— Баронет, конечно, тварь (без сомнения, весьма мясистая), но ты не можешь произносить вслух такие ужасные слова.
— Оставь, Гиддо,— поморщился Тротби, отходя от щели и садясь на пол спиной к стене.
Толстяк засопел, завозился в своем углу, устраиваясь поудобнее. На хозяина он старался не смотреть, ухитрившись обидеться на него даже в такой момент.
…Железные воины переглядывались, угрожающе помахивали мечами, и все же отважились подойти лишь к подножию лестницы, на которой стоял хозяин дома.
А он разговаривал с ними, мило улыбаясь, и, кажется, вовсе не обращал внимания на их яростные выкрики жирного баронета.
— Дядя…— простонал Тротби.— Да что ж это такое…
Соне стало жарко. Она вопросительно посмотрела на месьора наследника, ибо его здесь почитала за военачальника. Он молчал. В тесном коридоре все трое едва дышали; по вискам Гиддо струился пот, а бледное лицо Тротби порозовело — Соня взглянула на обоих друзей с жалостью, поскольку сама была привычна к разным передрягам и могла просидеть в такой дыре хоть целую ночь, если нужно. Но ее беспокоило другое: она совершенно запуталась в происходящем и теперь не могла понять, что же делать ей. Куда опять подевался Одинокий Путник? Что задумал Лансере? Почему бы им с Тротби и Гиддо не выскочить в зал и не обрушиться на железных воинов со всей той злостью, что накопилась в них всех за последнее время? Они же… Будто три таракана забились в щели… Нет, в планах Рыжей Сони никогда не было ничего подобного…
— Что за странная игра,— шепотом возмутился наследник.— Дядя, уходи оттуда!
Словно услышав просьбу племянника, Лансере повернулся и пошел… Его спина, видимо, действовала на железных воинов не столь удручающе — они зарычали и побежали за ним, грохоча и звеня.
— Давай нападем на них сейчас же,— предложила Соня.
Военачальник Тротби неожиданно легко согласился.
Но только они приготовились распахнуть дверцу и выскочить в зал, как внезапный грохот заставил их замереть и снова прильнуть к щелям.
Сначала Соня подумала, что это упал один из железных воинов, но то, что она увидела в следующее мгновение, заставило ее каменное сердце дрогнуть и свалиться к пяткам: разбив своим телом стекло входных дверей, в дом подобно урагану ворвался окровавленный, всклокоченный, с кривым туранским мечом наперевес Аремия.
Он озирался словно буйнопомешанный, дико вращал глазами и негромко порыкивал. Никак не ожидала Соня увидать его здесь и в таком больном состоянии, а увидав, не выдержала, взревела, плечом выбила легкую дверцу и вылетела в зал, по дороге свалив парочку неповоротливых железных воинов.
И здесь ее глазам предстало еще более невероятное зрелище, чем разъяренный Аремия. В полукруге стражников стоял… градоправитель Малена Шлом, некогда чуть было не отправивший ее на тот свет!
Хищная радость вспыхнула в прекрасных Сониных глазах. Она врезала ногой в лицо одному железному воину и, пока он падал, вырвала у него из рук меч. Не заметив, что за ее спиной уже началась драка,— Тротби и Гиддо выбежали следом за ней и тут же сцепились с врагами, а Аремия уже успел зарубить самого баронета Аазу Шаб-Бина, неосмотрительно подошедшего к нему слишком близко,— юная воительница бросилась прямо к Шлому, надеясь как можно скорее перерезать ему глотку, а уж потом заняться остальными.
Узнав в рыжеволосой демонице свою судьбу, Шлом окаменел. Она была всего в пяти шагах от него, когда он очнулся, завизжал и пинками вытолкал перед собою железных воинов.
Сейчас Соне пришлось туго. В отличие от тех солдат, которых они с Одиноким Путником встретили в лесу, эти не обольщались прелестной девичьей внешностью, а сразу начали драться всерьез. Их огромные тяжелые мечи пока только чудом не задевали ее. Девушка билась молча, яростно, уже не вспоминая про Шлома, а желая только не пасть в самом начале боя, не успев убить хотя бы одного противника.