Чтение онлайн

Так что настоящий вопрос не в том, как я смог оставить этот мир и уйти в леса.

Он в том, как я заставил себя вернуться.

Я привыкла ожидать телефонного звонка из больницы, и, как себе и представляла, тот раздался посреди ночи.

– Алло, – произношу я, садясь и на миг забыв, что у меня теперь новая жизнь и новый муж.

– Кто там? – спрашивает Джо, поворачиваясь ко мне.

Но звонят не насчет Люка.

– Да, я мама Кары, – подтверждаю я. – Что с ней?

– Она пострадала в автомобильной аварии, – сообщает медсестра на другом конце провода. – У нее серьезный перелом плеча. Состояние стабильное, но требуется операция…

Я соскакиваю с кровати, пытаясь на ощупь натянуть в темноте джинсы.

– Выезжаю, – говорю я в трубку; к тому времени Джо уже включил свет и сидит на кровати. – С Карой беда. Она попала в аварию.

Джо не спрашивает, почему не позвонили Люку, ведь наша дочь сейчас под его опекой. Возможно, ему тоже звонили. С другой стороны, Люк может сейчас быть вне зоны доступа. Я натягиваю через голову свитер и запихиваю ноги в сабо. Стараюсь думать только о делах, чтобы меня не захлестнули эмоции.

– Элизабет не будет есть оладьи на завтрак. Джексону нужно не забыть принести разрешение на школьную экскурсию… – И тут я резко поднимаю голову. – Тебе же завтра с утра надо быть в суде?

– Обо мне не волнуйся, – ласково заверяет Джо. – Я позабочусь о близнецах, и о суде, и обо всем остальном. Ты должна думать о Каре.

Иногда я поверить не могу, как мне повезло, что я вышла замуж за этого мужчину. Порой думаю, что это награда, которую я заслужила за годы жизни с Люком. Но порой, как сейчас, меня накрывает уверенность, что еще придется заплатить цену за свое везение.

Людей в приемном покое отделения скорой помощи совсем мало, и, запыхавшись, я бегом бросаюсь к стойке регистрации:

– Кара Уоррен? Ее привезли на «скорой»? Она моя дочь? – Я выпаливаю все фразы с вопросительной интонацией, словно к концу каждого предложения привязали надутый гелием воздушный шарик.

Медсестра проводит меня через дверь в коридор, куда выходят закрытые занавесками палаты со стеклянными стенами. Некоторые проемы открыты. Я вижу пожилую женщину – она сидит на носилках в больничной сорочке. Мужчина с уложенной на возвышение ногой, где под отрезанной по колено штаниной джинсов видна отекшая лодыжка. Мимо нас катят кресло с беременной пациенткой, и мы пропускаем ее. Женщина полностью поглощена правильным дыханием по методу Ламаза.

Это Люк научил Кару водить машину. Несмотря на всю его беспечность, когда дело доходило до личной безопасности, он ревностно относился к жизни дочери. Вместо сорока часов вождения, которые Кара должна была отъездить перед прохождением экзамена на получение водительских прав, Люк заставил ее практиковаться пятьдесят часов. Кара водила осмотрительно и вела себя за рулем с большой осторожностью. Но почему она вообще оказалась на дороге так поздно в будний день перед школой? Может, авария произошла не по ее вине? Кто-нибудь еще пострадал?

Наконец медсестра заводит меня в отгороженный бокс. Там на кровати лежит Кара; она выглядит крошечной и очень напуганной. В темных волосах, на лице и на свитере кровь. Рука плотно примотана бинтами к телу.

– Мамочка! – всхлипывает Кара.

Я даже не помню, когда она в последний раз так меня называла.

Я обнимаю Кару, и она начинает плакать.

– Все будет хорошо, – говорю я.

Кара, с покрасневшими глазами и текущим носом, поднимает на меня взгляд:

– Где папа?

Вопрос не должен меня ранить, но мне больно.

– Уверена, что ему звонили из больницы…

Внезапно в комнату заходит врач-ординатор:

– Вы мама Кары? Необходимо ваше согласие, чтобы мы могли забрать ее на операцию.

Она говорит что-то еще – из всего потока я смутно разбираю слова «лопатка» и «капсула плечевого сустава» – и передает мне папку для подписи.

– Где папа? – Кара уже кричит.

Врач поворачивается к ней.

– Ему оказывают всю возможную помощь, – заверяет она, и внезапно я понимаю, что Кара была в машине не одна.

– Люк тоже попал в аварию? Что с ним?

– Вы его жена?

– Бывшая, – поясняю я.

– Тогда я не имею права ничего рассказывать о его состоянии.

Все правильно, так велит закон о медицинском страховании.

– Но да, – продолжает врач. – Он тоже в этой больнице. – Она смотрит на меня и говорит тихо, чтобы Кара не слышала: – Нам нужно связаться с его ближайшими родственниками. У него есть супруга? Родители? Вы можете им позвонить?

Новой жены у Люка нет. Его вырастили бабушка с дедушкой, и они умерли много лет назад. Будь его воля, он бы попросил меня позвонить в факторию и убедиться, что Уолтер на месте и сможет покормить стаю.

Но возможно, он не в состоянии передать свою волю. Может, именно это доктор не может или не хочет сказать.

Я не успеваю ответить, как входят два санитара и начинают двигать кровать Кары от стены. Мне кажется, я погружаюсь под воду. Нужно задать вопросы или сообщить какие-то факты, прежде чем дочь заберут в операционную, но я всегда теряюсь в стрессовой ситуации. Я выдавливаю улыбку и сжимаю свободную руку Кары.

– Я буду здесь, когда ты вернешься, – произношу я с наигранной беспечностью.

Несколько мгновений спустя я остаюсь в одиночестве. Помещение кажется стерильным и слишком тихим.

Я лезу в сумочку за телефоном, пытаясь вспомнить, сколько сейчас времени в Бангкоке.

Волчья стая подобна мафии. У каждого своя роль; от каждого ожидается, что он внесет свой вклад.

Все слышали об альфе – вожаке стаи. Это главарь мафии, мозговой центр, защитник, тот, кто говорит волкам, куда идти, когда охотиться и на кого. Вожак принимает решения, capo di tutti capi [1] , тот, кто за десять футов услышит, как быстро бьется сердце у добычи. Но вожак совсем не похож на строгого командира, насаждающего беспрекословную дисциплину, каким показывают его в фильмах. Он принимает решения и поэтому слишком ценен для стаи, чтобы подвергать себя опасности.