Одиссея
Шрифт:
385 «Гелиос, смело сияй для бессмертных богов и для смертных,
Року подвластных людей, на земле плодоносной живущих.
Их я корабль чернобокий, низвергнувши
пламенный гром свой,
В море широком на мелкие части разбить не замедлю».
(Это мне было открыто Калипсой божественной; ей же
390 Всё рассказал вестоносец крылатый Кронионов, Эрмий.)
Я, возвратясь к кораблю своему на песчаное взморье,
Спутников собрал и всех одного за другим упрекал;
но исправить
Зла нам уж было не можно; быки уж зарезаны были.
Боги притом же и знаменье, в страх нас приведшее, дали:
395 Кожи ползли, а сырое на вертелах мясо и мясо,
Снятое с вертелов, жалобно рёв издавало бычачий.
Целые шесть дней мои непокорные спутники дерзко
Били отборных быков Гелиоса и ели их мясо;
Но на седьмой день, предызбранный тайно
Кронионом Зевсом,
400 Ветер утих, и шуметь перестала сердитая буря.
Мачту поднявши и белый на мачте расправивши парус,
Все мы взошли на корабль и пустились в открытое море.
Но, когда в отдалении остров пропал и исчезла
Всюду земля и лишь небо, с водами слиянное, зрелось,
405 Бог громовержец Кронион тяжёлую тёмную тучу
Прямо над нашим сгустил кораблём, и под ним потемнело
Море. И краток был путь для него. От заката примчался
С воем Зефир, и восстала великая бури тревога;
Лопнули разом верёвки, державшие мачту; и разом
410 Мачта, сломясь, с парусами своими, гремящая, пала
Вся на корму и в паденье тяжёлым ударом разбила
Голову кормщику; череп его под упавшей громадой
Весь был расплюснут, и он, водолазу подобно, с высоких
Ребр корабля кувырнувшися вглубь, там пропал, и из тела
415 Дух улетел. Тут Зевес, заблистав, на корабль громовую
Бросил стрелу; закружилось пронзённое судно, и дымом
Серным его обхватило. Все разом товарищи были
Сброшены в воду, и все, как вороны морские рассеясь,
В шумной исчезли пучине – возврата лишил их Кронион.
420 Я ж, уцелев, меж обломков остался до тех пор, покуда
Киля водой не отбило от ребр корабельных: он поплыл;
Мачта за ним поплыла; обвивался сплетённый из крепкой
Кожи воловьей ремень вкруг неё; за ремень уцепившись,
Мачту и киль им поспешно опутал и плотно связал я,
425 Их обхватил и отдался во власть беспредельного моря.
Стихнул Зефир, присмирела сердитая буря; но быстрый
Нот поднялся: он меня в несказанную ввергнул тревогу.
Снова обратной дорогой меня на Харибду помчал он.
Целую ночь был туда я несом; а когда воссияло
43 °Cолнце – себя я узрел меж скалами Харибды и Скиллы.
В это мгновение влагу солёную хлябь поглощала;
Я, ухватясь за смоковницу, росшую там, прицепился
К ветвям её, как летучая мышь, и повис, и нельзя мне
Было ногой ни во что упереться – висел на руках я.
435 Корни смоковницы были далеко в скале и, расширясь,
Ветви объёмом великим Харибду кругом осеняли;
Так там, вися без движения, ждал я, чтоб вынесли волны
Мачту и киль из жерла, и в тоске несказанной я долго
Ждал – и уж около часа, в который судья, разрешивши
440 Юношей тяжбу, домой вечерять, утомлённый, уходит
С площади, – выплыли вдруг из Харибды желанные брёвна.
Бросился вниз я, раскинувши руки и ноги, и прямо
Тяжестью всею упал на обломки, несомые морем.
Их оседлавши, я начал руками, как вёслами, править.
445 Скилле ж владыка бессмертных Кронион меня не дозволил
В море приметить: иначе была б неизбежна погибель.
Девять носился я дней по водам; на десятый с наставшей
Ночью на остров Огигию выброшен был, где Калипсо
Царствует, светлокудрявая, сладкоречивая нимфа.
450 Принят я был благосклонно богиней. Об этом, однако,
Мне говорить уж не нужно: вчера описал я подробно
Всё и тебе и царице; весьма неразумно и скучно
Снова рассказывать то, что уж мы рассказали однажды».
Содержание тринадцатой песни
Тридцать четвёртый день и утро тридцать пятого
Одиссей, одарённый щедро царем Алкиноем, царицею Аретою и феакийцами, покидает с наступлением ночи их остров. Он засыпает. Тем временем корабль феакийский, быстро совершив своё плавание, достигает Итаки. Вошедши в пристань Форкинскую, мореходцы выносят Одиссея на берег сонного и там оставляют его со всеми сокровищами, полученными им от феакийцев. Они удаляются. Раздражённый Посейдон превращает корабль их в утёс. Одиссей пробуждается, но не узнаёт земли своей, которую Афина покрыла густым туманом. Богиня встречается с ним под видом юноши. Он рассказывает ей о себе вымышленную повесть; тогда Афина открывается ему, приняв на себя образ девы. Спрятав сокровища Одиссеевы в гроте наяд, богиня даёт ему наставление, как отмстить женихам, превращает его в старого нищего и, повелев ему идти во внутренность острова к свинопасу Евмею, сама улетает в Лакедемон к Телемаху.
Песнь тринадцатая
Так Одиссей говорил; и ему в потемневшем чертоге
Молча внимали другие, и все очарованы были.
Тут обратилась к нему Алкиноева сила святая:
«Если мой дом меднокованый ты посетил, благородный
005 Царь Одиссей, то могу уповать, что препятствий
не встретишь
Ныне, в отчизну от нас возвращаясь, хотя и немало
Бед испытал ты. А я обращуся теперь, феакийцы,
К вам, ежедневно вино искромётное пьющим со мною