Чтение онлайн

– Э–э–э. . . – продолжаю я в стандартном ключе, – вы–ы–ы. . .

И тут ко мне приходит гениальная идея:

– Понимаете, Никита Владимирович, я мечтала о том, что буду работать в фирме Крапивина с тех пор, как увидела их потрясающий новый комплекс. Весь этот металл, стекло, высота, ничего подобного ни у кого до и ещё долго не будет после. Это как прикоснуться к будущему, стать его частью и иметь возможность менять настоящее, – захлебываясь от восторга, перевожу дыхание и замираю, сталкиваясь с разъяренными, потемневшими от гнева глазами. – Я это к тому, что любой другой вариант, кроме этого, вызвал бы у меня точно такую же реакцию, как на вашу фирму, – нервно оправдываюсь я, пытаясь исправить ситуацию.

– Если ты точно так же работаешь со всей информацией, как сейчас отвечаешь на конкретно поставленный вопрос, то мне вообще непонятно, как Славка рискнул рекомендовать тебя нам. Зато. . . – его губы растягиваются в ехидной усмешке, – понятно, почему тебе так рад Крапивин.

Пока я пытаюсь сообразить, что он имел в виду, Соболев озадаченно добавляет, сам для себя:

– Странно, но Славка ж вроде не по малолеткам? Или уже всё, деформация?

– Да как вы. . . – задыхаюсь от возмущения я.

А он, даже и не думая извиняться, бросает на меня уже точно оценивающий взгляд.

Вот тебе, хам:

– Да, я не хочу работать ни с вами, ни в вашей фирме. Я не собираюсь связываться со структурами, которые даже если и пытаются выглядеть пристойно, на деле же пользуются обычными криминальными способами ведения бизнеса, не желая меняться и перестраиваться. Я понимаю, Никита Владимирович, что дело, которое вы унаследовали от отца, и так неплохо функционировало, но мир развивается, на дворе уже скоро пойдет третий десяток двадцать первого века, а вы. . . Вы застряли в девяностых прошлого, и когда вам хотели помочь перевести всё на новый уровень. . .

Я не понимаю, откуда столько жестокости? – выдыхаю я, чувствуя, как сердце отчаянно барабанит в груди, предавая мне ещё больше храбрости. – Вы с вашими средствами и возможностями могли бы столько всего изменить! И лично о вас. . . Да, я вас боюсь, потому что помимо всех ваших бандитских разборок за сферу влияния, я знаю историю вашей невесты и то, чего ей стоило вырваться из ада, в котором вы её держали! Мужчина, который способен на такое, не. . .

– Я тебя понял, – его громоподобный голос обрубает мою возможность продолжать. – Из характеристики данной тебе наставником, я могу преспокойно вычеркнуть, по меньшей мере, три положительных пункта, которые заинтересовали меня в тебе в первую очередь. И это плохо, потому что либо он предоставил мне ложную информацию, либо ты настолько ловкая, что смогла обвести его вокруг пальца. . .

Этот его взгляд пугает меня ещё больше, потому что отдает заинтересованностью сумасшедшего учёного, желающего, во что бы то ни стало, докопаться до правды, неважно какой ценой.

– У нас три месяца, чтобы выяснить это. Или хватит одного дня? – задаёт он вопрос и, не дожидаясь моего ответа, до предела вдавливает педаль газа.

Никита

Ничего нового, но цепляет почему–то сильнее, чем последние разы, когда мне и моему делу давали такие же характеристики.

А этот нереальный блеск и чуть ли не божественное свечение глаз, когда она говорит про Крапивинскую фирму, просто вымораживает, заставляя волоски на руках встать дыбом и зашевелиться от неприятного холода, пробегающего по коже.

У нас в приоритете всегда были конкретные дела, а не вся эта внешняя мишура и те достижения, которые мы осуществили и которыми, без ложной скромности, гордимся, воплотились благодаря именно этой политике.

Но да, красивая оболочка, высокопарные фразы. . . Крапивин ещё в школе освоил эти правила, но частенько садился жопой в лужу, пока не научился пользоваться плодами чужого труда. Да и на здоровье, если бы не выжимал этих людей до последней капли, а потом не избавлялся от них, как от отработавших свой ресурсы подлежащих утилизации.

Я работаю по–другому.

Но! Это мне цветочек бросает предъяву, потому что посчитал излишним вычистить информационное пространство, а если бы пустил в ход то, что реально досталось от отца, ни одна шавка даже пикнуть не посмела бы, не говоря про дуру Стеллу. . .

"Ну что, Алова, вот и займешься очистными работами и, как ты сказала, сотворением чистого будущего? Им! " – хмыкаю я про себя, въезжая на территорию своей фирмы и с удовольствием наблюдая за вытягивающимся лицом нашей новой сотрудницы.

Маша

Оставшуюся часть пути мы проводим в полном молчании. Время от времени я тайком бросаю взгляд на Соболева. Гнев и раздражение вроде бы улеглись. Он расслаблен и одновременно сосредоточен на дороге. Ни одного лишнего движения. Левая рука на колене, правая с лёгкостью контролирует поворот руля. За прошедшие годы научился брать агрессию под контроль? Если так, то. . .

Поворот на другую ветку трассы в противовес ожидаемой.

"Зачем?" – сразу же раздается вопль моего, измученного утренним происшествием, мозга.

Снисходительный взгляд на мою, видимо, чересчур перепуганную физиономию, и Соболев поясняет:

– У нас большая территория, административный въезд с другой стороны.

И мы едем, не снижая скорости, ещё пять минут по местности, в которой я никогда не была. Останавливаемся перед территорией, обнесённой основательным ограждением. Соболев требовательно тянет руку, и я вручаю ему свой паспорт.

Ну всё, Машка, молись, чтобы господин Соболев был добр. Но через полминуты документ возвращается мне без каких–либо заминок, и мы въезжаем вовнутрь.

Стопроцентное ощущение пребывания в заповеднике.

По обеим сторонам дороги раскинулся настоящий, густой, хвойный лес, но по мере продвижения, растительность обретает черты более ухоженной парковой зоны. А когда на горизонте появляются очертания здания, местность становится полностью окультуренной. Лучами расходящиеся дорожки с ухоженными газонами вдоль них, усиливают впечатление загородного клуба.

– Приехали, – сообщает мне Никита Владимирович, ловко паркуя машину перед аккуратным трехэтажным зданием, кажется, в форме полумесяца, в котором стекла окон отсвечивающие необычным сиренево–розовым светом, чередуются с бежевыми стенами, приковывая взгляд и вызывая желание рассматривать. . . и рассматривать.