Чтение онлайн

А тень все приближалась, то спотыкаясь, то оглядываясь по сторонам. Отогнав от себя волнующие мысли, я сосредоточился, как индеец апачи на бледнолицем. И, когда тень поравнялась, прыгнул на нее, как барс на кролика. Кулаком как дал по башке!.. – тут рассказчик стукнул по столу, наглядно показав сие действие на неодушевленном предмете…

– Как дал ему по морде, как давай душить! Это тебе за Карабах! Это за “Нефтчи”! Это за остальные подлости!.. И, чтобы не подал свой гнусный голос соплеменникам, заткнул его рот кляпом из тряпки, которую ранее за кустиком использовал. После надел ему на голову заранее подготовленный мною вещмешок…

– Ой, какой ужас! – с дрожью в голосе воскликнул Оператор и обратился к Режиссеру. – Мэтр, даже великий Феллини не смог бы додуматься до таких мерзостей.

– Вы извращенец! – заключила Аталай.

– Что, чистой тряпки не было? – с отвращением спросила Гюля.

– Где я тебе в поле найду чистую тряпку, ведьма! – разозлился опять рассказчик, размахивая кулаками в воздухе. – Что было под рукой… под жопой, то и использовал!

– Правильно, – показал белые зубы в два ряда Арзуман, – врагу только так надо затыкать рот.

– Не отвлекайтесь, – предупредил Прилизанный…

– Ребята ушли далеко. Я еле их тени различал на горизонте. Поэтому рискнул и выстрелил в воздух. До наших позиций было близко, и вряд ли нас догнали бы армяне. Они, наверное, считали свои трупы после взрывов. Наши быстро все поняли и прибежали обратно.

– Куда вы делись, идиоты? – заорал Куцый и замахнулся кулаком.

– Только попробуй! – схватился я за штык-нож, но ребята придержали.

Куцый побледнел от ярости, но кулак убрал.

– Под трибунал пойдешь за неподчинение! – зло бросил он. – Где второй подельник? Зачем ты его в мешок засунул, идиот? – немного озадаченно спросил он, показывая на тушу на земле с дрыгающимися ногами.

– Ты что говоришь? Какой на хрен подельник? – я тоже разозлился. Но, предвкушая скорое торжество над этой зверюгой, величественно объявил:

– Это армянский воин! Я его лично в плен взял! – и, поставив ногу на поверженного врага, я в позе Наполеона после взятия Москвы, зыркнул на окружающую меня публику.

Куцый как-то ошарашено посмотрел на меня, после бросился развязывать мешок на голове пленного. Каково же было удивление, когда из полевого мешка вылезла, как червь из гнилого яблока, голова моего черметского корефана, с выпученными от ужаса и окосевшими от фингала глазами…

– Так ты взял в плен собственного кореша вместо армянина? – Бакинец чуть не упал со стула.

Абсолютная тишина аудитории показала, с каким конфузом публика восприняла концовку этого сумасшедшего рассказа.

– Да, черт возьми! – простонал в ответ Ветеран в тельняшке. – И откуда мне было знать, что эта образина после привала напьется и вырубится без задних ног, а после, заблудившись, припрется ко мне. И знаете, о чем я в этот миг успел подумать?

– О чем же, горемыка? – еле выдавил из себя Бакинец, от смеха держась за живот.

– О том, что даже в этом невезении удача подфартила моему дружбану. Ведь заблудившись в тылу, он запросто мог нарваться на армян, которые, наверняка, разбегались после взрывов. И надо же, во всей группе именно мне захотелось пис… справить нужду и именно тогда, когда он появился на горизонте. И после этого, казалось, я стопудово должен был укокошить его – уже держал палец на курке, но даже здесь дьявол меня отвлек дурными мыслями с гордыней и спас этого мудилу от неминуемой гибели. Ну, разве не везунчик был этот мой корефан? Что я говорил?..

Все замолчали и призадумались. Действительно, кто и как управляет нашими судьбами, что порой, когда, казалось, жизнь висит на волоске, именно этот волосок является нашим спасением. Хоть и банально звучит, пути Господни действительно неисповедимы…

– А что случилось после, дяденька? – задала простой и нужный вопрос Аталай.

– А ничего сногсшибательного, деточка, – обвил соблазнительную девку не родственным взглядом Ветеран в тельняшке…

– Вся группа упис… упала, держась за животы от смеха. Куцый, гад, тоже чуть не лопнул, забыв свою долбаную задачу и армян вместе взятых. Другана же моего еле успокоили и на всякий случай отобрали оружие. Он орал и матерился, что в первом же бою замочит меня в спину. Я, говорит, тебе все прощаю, кроме затычки с говном…

– Ну, я же не специально, братцы мои воины, – жалостливо обратился он к нам, – я же думал, что он армянин! И это вместо благодарности за то, что я спас его от плена и не замочил. Вот так я потерял другана, маму его с днем рождения, а армия наша двух храбрых бойцов, – вздохнул рассказчик.

– Что дальше, дяденька? – вновь воскликнула Аталай. – Неужели не смогли помириться, ведь действительно спасли его?

– Ты не знаешь нашего брата, дорогая, – опять вздохнул Ветеран в тельняшке. – Эта история получила огласку по всей части, если не дальше. На нас, бедолаг, показывали пальцем и укатывались со смеху. В конце концов, после нескольких конфликтов на этой почве, он уволился к своей жене, а я в тюрьму, правда, совсем по другой причине.

– По какой же? – съехидничал опять Бакинец. – Твоя судьба наконец-то нас заинтересовала.

– Какая тебе разница, задница, – ответил на удивление спокойно рассказчик. – И знаете, кто ко мне с передачей пришел?..

Он, кажется, с удовольствием прислушался к тишине.

– …Куцый! Я и представить себе не мог! – оглядел он нас с торжеством. – Порядочный оказался малый. С поняткой… Вы мне не нальете еще? – почти заискивающе обратился он к публике.

– Что только не случается, – вздохнул Арзуман, наполняя наполовину стакан рассказчика, – больше не пей, бедовый ты наш, пропьешь печень…