Чтение онлайн

Не растеряв харизму на середине четвертого десятка, я умел уговаривать клиентов, как никто другой.

В последний год генеральный директор стал отправлять вместе со мной юриста.

При таком варианте удавалось составить, скорректировать и по горячему подписать договор.

Юристом у нас служила красивая татарка лет сорока, которая пришла в фирму чуть позже, чем я.

Она носила редкое имя «Альвира»: с первой «А» и пятой «В».

Эльвир и Альмир я знал добрый десяток, Альвира оказалась единственной.

Я уважал ее как человека: образованного, умного и достаточно тонкого.

Выучившись в Москве, Альвира говорила, как русская, а не как татарка – то есть не опускала предлогов.

В дальних поездках она оказывалась идеальной спутницей, с которой бывало и нескучно и спокойно.

Мы взаимно симпатизировали.

Альвира нравилась мне как женщина, но между нами никогда не возникало ничего лишнего.

Она была обременена семьей и взрослыми детьми, я не искал никого помимо жены.

Мы просто ездили по службе.

Иногда, отправившись на рассвете, удавалось обернуться за день. В других случаях нам приходилось оставаться на ночь.

Мы селились в гостинице, вечером ходили в ресторан.

Там наедались и напивались – прибавляя своего к командировочным – а потом расходились по номерам, вполне довольные жизнью.

Сейчас меня отправили в зауральский город Учалы – в удаленный факультет государственного университета, где хотели усовершенствовать локальную сеть.

Ехать предстояло не слишком далеко: неполных четыреста километров составляли сущее ничто.

Но я не любил торопиться, выговорил командировку на два дня.

Традиционно я забирал Альвиру от дома, потом возвращал туда же.

Она жила в северной части нашего длинного города.

На этот раз дорога предстояла в юго-восточном направлении.

Утренняя поездка за Альвирой и обратно заняла больше часа: все ехали на работу, каждый на свою, во всех направлениях, запрудив улицы.

За мостом через реку Белая начиналась региональная трасса «Р-314», в просторечии – «Оренбургский тракт», поскольку вела в Оренбург.

Эта дорога считалась правительственной, поскольку после развязки с федеральной «М20» имела отворот к международному аэропорту.

Ее постоянно реконструировали: расширяли, проводили дополнительные полосы, разделяли отбойниками.

Чуть ли не на каждом километре стояли знаки ограничения скорости, висели видимые и невидимые камеры.

Поэтому первые тридцать километров я ехал, сдерживая желание по-настоящему ощутить педаль газа.

Мы на самом деле никуда не спешили.

Вчера я созвонился с Учалинскими заказчиками и договорился о встрече завтрашним утром.

На Булгаковском перекрестке я оставил машину на парковке, мы в два приема перебежали трассу, приняли кофе в одной из придорожных столовых.

У меня окончательно открылись глаза, Альвира тоже повеселела.

Мы проехали по клеверному лепестку развязки и свернули на местную «80К-031».

Вырвавшись на простор областного захолустья, я почувствовал истинную радость жизни.

Я нашел на флешке папку с файлами «Лебединого озера».

Этот балет помогал войти в единение с дорогой.

Заканчивался очень теплый июнь.

Солнце ползло к полудню.

Мой «Фокус» рассекал знойное марево, которое слоилось пластами над серым асфальтом.

Колеса, заправленные азотом, с ростом скорости плотнее прилипали к покрытию.

Откуда-то спереди упала широкая длинная тень – пробежала по капоту, скользнула на крышу, исчезла за багажником.

Я пригнулся к рулю, выглянул наружу.

В небе, время от времени заслоняя солнце, плавала большая хищная птица.

Она была такой же независимой, как и я.

Мое умиротворение достигло высшей точки.

Я взглянул на свою спутницу.

Альвира ехала в черном деловом костюме.

Строгие черные колготки подчеркивали должностную важность, в туфлях на высоких каблуках она была одного роста со мной.

Свежая белая блузка, выбивающаяся из-под жакета, усиливала суровый облик юриста.

Я знал Альвирины привычки: она всегда брала с собой целый гардероб, занимая полбагажника дорожной сумкой, на месте по несколько раз меняла одежду.

Но зачем она оделась по-деловому сейчас, хотя дело предстояло лишь завтра, я не понимал.

Костюм можно было взять с собой, определив на плечики над задней дверью, а ехать в чем-то необременительном.

Определенно, женская логика имела свои тайны, недоступные мужчине.

Сам я в командировки надевал джинсы и рубашку – хотя и очень дорогие.

Я полагал, что контраст между строго одетым юристом и простым на вид замдиректора усиливает эффект встреч. Возможно, так оно и было.

Хотя на самом деле мне просто нравилась раскрепощенность от ежедневности: в городе я всегда носил костюм и даже галстук.

Я посмотрел на Альвиру еще раз.

Она была привычной, ни капли не изменилась за время знакомства.

Но я вдруг отметил, сколь красивы и длинны ее ноги.