Чтение онлайн

Я нырнула сквозь врата, утянув девочку-Дразири за собой, и закрыла за собой дверь. Мы сорвались с обрыва и полетели вниз.

Вот и все.

Я упала на землю. Удар потряс меня до костей. Рюкзак с семенем приземлился на меня, паутина натянулась, привязывая его ко мне.

Я моргнула, пытаясь восстановить зрение. Мы свалились на узкий уступ вдоль утеса. Под нами зияла пропасть.

– Помогите!
– закричала Дразири.

Где она?

Зеленая паутина тянулась от меня через край уступа.

Я подползла к обрыву. Девочка висела подо мной. Связывающая нас нить была очень тонкой. По ней расползались серые пятна - она отмирала.

Я потянулась к ней. Пальцы не дотягивались почти на фут. Если я вытащу ее, то смогу избавиться от бомбы.

– Помоги мне!

Паутина лопнула. Она сорвалась вниз и исчезла в огненном взрыве.

Позади меня распустилось семя. Я поднялась. Сияющий росток с двумя листочками вырос из остатков скорлупы. По моим щекам катились слезы. Она была слишком слабой.

Ее магия кричала, ища связь. Она была маленькой и испуганной. Я укачивала ее на руках, связываясь с ней, укрывая ее, убеждая что, она не одна. Это была гостиница, и я была ее хранителем.

Крохотный усик обвился вокруг меня.

Она обрела покой.

А затем умерла.

Здесь не было света. Только тьма. Ни теплая, ни холодная. Она просто была. Она окружила меня, и у меня не было воли вырваться из нее. В этом не было смысла.

– Дина!

Шон подхватил меня. Он поцеловал меня. Он прижал меня к себе, но я ничего не почувствовала. Тьма была слишком плотной.

Он звал меня по имени, но у меня было воли ему ответить.

Он был испуган. Мне было все равно.

– Дина, поговори со мной. Пожалуйста, поговори со мной. Пожалуйста.

Я ничего не чувствовала.

– Скажи что-нибудь. Что угодно.
– Он снова прижал меня к себе.
– Я тебя держу. Все хорошо. Я с тобой.

Он вскочил со мной на руках, и поднял меня на скалу, а затем через разрыв реальности в Гертруду Хант.

Ко мне потянулась магия гостиницы. Я наблюдала за ее стараниями. Она билась об стену вокруг меня, и отступала. Это было бессмысленно. Моя маленькая гостиница умерла. Я осталась с ней, а затем она умерла. Я почувствовала ее смерть, и умерла вместе с ней. Все было кончено.

Моя сестра плакала и обнимала меня. Племянница тоже плакала. Орро принес мне печенье. Калдения что-то говорила, равно как и Арланд. Все это было неважно. Здесь были только я и тьма.

– Верните ее!

Снова моя сестра. Какой-то другой хранитель. Тони. Его звали Тони. Он выглядел так, будто увидел ходячего мертвеца. То, чем я и была. Ходячим мертвецом. Дышащим. Слушающим. Видящим. Но безжизненным внутри.

– Я не могу. Она связана с семенем. Дина не могла позволить ему умереть одному, поэтому стала его хранителем. Ее гостиница мертва.

– Ее гостиница здесь!
– прорычал Шон.

– Гостиницы являются организмами огромной силы, - продолжил Тони.
– Их корни простираются сквозь различные измерения, они искажают реальность и могут создавать материю из базовых компонентов. Из-за того, что гостиницы повинуются хранителям, люди забывают, насколько они могущественны, хотя их магия необъятна. Гостиница нуждается в хозяине. Она не может существовать без него, поэтому создает симбиотическую связь с человеком, и затем направляет всю свою магию и силу на укрепление этой связи. Хранитель гостиницы существует в микрокосмосе гостиницы годами, открытый для ее магии и подвластный ей. С ним происходит перемена, которую мы не понимаем до конца, поскольку гостиницы существуют в планах и уровнях вне нашего познания. Нам лишь известно, что защита и связь с гостиницей становятся самой сутью хозяина гостиницы.

Он сделал паузу, глядя на них.

– Если бы гостиница проросла в радиусе десяти миль от Гертруды Хант, магия Гертруды Хант просто бы ее задушила. Гостиница почувствовала бы смерть семени и, вероятнее всего, умерла бы сама, убив всех нас за компанию. Дина не могла позволить этому случиться. Она забрала семя из зоны досягаемости Гертруды Хант, но, сделав это, сама оказалась вне границ своей силы.

– В момент своего рождения, гостиницей движет лишь одна цель: найти хозяина. Маленькая гостиница на обрыве была слабой и хрупкой, поскольку слишком долго была заперта в скорлупе, но ее сила все равно была могущественнее, чем мы можем себе представить. Дина не могла позволить ей умереть. Тот же инстинкт движет человеком, который ныряет в ледяную воду, чтобы спасти тонущего ребенка. Гостиница была в ужасе. Она искала связь, и Дина ее успокоила, и связалась с ней, потому что такова ее природа. Она не могла позволить ей страдать и умереть в одиночестве. Связь, какой бы короткой она ни была, была настоящей. Когда семя умерло, в тот момент, на том утесе, она пережила смерть своей гостиницы. Обычно, после такого хранители не выживают. Она знала, что это случится. Дина пожертвовала собой ради нас, ради Гертруды Хант и того маленького семечка.

– Но она все еще жива, - возразил Шон.

– Технически, да.

– Что нам делать? Должно же быть что-то, что мы можем сделать?
– потребовал Арланд.

– С этим ничего нельзя поделать, - сказал Тони.
– Мне очень жаль.

Под нами, глубоко в гостинице, тьма проснулась в своей темнице. Она ударила по пластиковой тубе, расползаясь, вгрызаясь в нее, и проделала крохотную щель. Гертруда Хант закричала, но никто ее не услышал.

Мы лежали в постели, и он меня обнимал. Я этого не чувствовала.

– На этом месте ты говоришь мне: «Шон Эванс, марш из моей постели. Тебя сюда не звали».

Я ничего не ответила.

– Я останусь здесь, с тобой, - сказал он.
– Я не уйду. Я не отведу тебя в Святилище.

Тьма уплотнилась, стараясь перекрыть его голос, но я все равно его услышала.

– Я люблю тебя. Я никому не позволю тебе навредить. Не позволю никому забрать тебя у меня. Ты не одна. Просто вернись ко мне, любимая. Вернись домой.

Время не властно во тьме. Тьма была ревнива. Она вытесняла все остальное. Радость, злость, грусть. Жизнь.

Они принесли меня в сердце гостиницы. Я лежала в мягком полумраке, пока гостиница вокруг меня утирала светящиеся магией слёзы.

Мод снова плакала.

– Почему она не вступает в связь?

– Потому что ее гостиница уже мертва, - ответил Тони.
– Сейчас ты единственная, кто удерживает Гертруду Хант от спячки.

– Но она была связана с ней всего минуту.

– Это не важно. Она вне нашей досягаемости. Если Гертруда Хант не может к ней достучаться, тогда никто не может.