Чтение онлайн

— Я ручаюсь Вам, что каждое слово, сказанное в этих стенах, тут и останется, — сказал Дамблдор. — Спасибо за Вашу честность, мистер Нотт.

— Сэр, в таком случае, перенесёте ли Вы нас в начало списка? — спросил Том.

— Перенесу, — согласился Дамблдор. — Правила Хогвартса позволяют деканам писать записки для семикурсников, кому необходимо покинуть территорию школы для посещения собеседований для стажировок. Дозволение конкретно этой возможности несколько обходит это правило, но ваши намерения истинны и твёрдо вписываются в границы его духа. Хогвартс всегда предназначался для воспитания молодых умов в великих. Никому не выгодно препятствовать тому, что, по моим прогнозам, должно стать, говоря простым языком, выдающейся карьерой.

— Спасибо, сэр, — сказал Том. — Я очень благодарен Вашей помощи.

— Тебе стоит только попросить, — сказал Дамблдор, царапая короткое письмо на свитке с гербом Хогвартса. — Когда ты закончишь обучение, я могу искренне сказать, что я буду скучать по тому, как ты захаживал на чай. Возможно, мы могли бы организовать визиты время от времени, когда станешь известным в издательском деле, чтобы рассказать о подробностях своего карьерного роста.

Дамблдор вытер кончик пера, высушивая свиток взмахом руки. Беспалочковое невербальное заклинание Горячего воздуха, догадался Том. Необычное заклинание в репертуаре беспалочковых заклинаний волшебников, ведь большинство взрослых использовали призыв и левитацию так часто в быту, что эти два заклинания они выучивали наизусть. Этот уровень ознакомления с заклинанием Горячего воздуха был показателем, что его заклинатель был учёным, таким же образом беспалочковое заклинание обезоруживания указывало на закалённого дуэлянта, а Амортизирующее заклинание — фирменный знак ветерана игры в квиддич.

— Да, чаепития время от времени, — бормотал Дамблдор, держа свиток. — Думаю, я мог бы с нетерпением ждать этой перспективы, Том.

— Я тоже так думаю, сэр, — ответил Том, забирая свиток у Дамблдора. Агх. Старик пытался произвести товарооборот с бланком разрешения, лежащим на весах. То, что обмен услугами был исключительно отличительной чертой Слизерина, было неверным предположением — этот гриффиндорский козёл был явно искусен в этом деле. — Ну, ещё раз спасибо, профессор. Увидимся на ужине. Пошли, Нотт.

Они встали со своих мест и покинули кабинет, и лишь когда дверь закрылась, а замки прожужжали обратно на своё место, Нотт медленно выдохнул и съехал по стене:

— Ты был прав, Риддл. Он легилимент. И то, что он использует это на студентах, — это омерзительно.

— Ты ничего не можешь с этим поделать, — сказал Том, оглядев оба конца холла и загнав Нотта в угол. Взмахом палочки он потушил один из вечно горящих факелов и наложил заклинание Немоты. — Никаких доказательств.

— Понятно, — сказал Нотт. — Ты учился у лучших.

Том фыркнул:

— Я и есть лучший.

— Да, посмотрите на меня, я преклоняюсь перед твоим непомерным превосходством. Оно такое могущественное, я просто не могу удержаться, — глумился Нотт. — Скажи мне, сколько в этом было правды, Риддл? «Томас Бертрам»? Я до сих пор не знаю, кто такой Томас Бертрам. Бертрам не особо значимая фамилия, ни исторически, ни культурно.

Порывшись в своём портфеле, Том достал то, что искал, и бросил журнал Нотту:

— Это Томас Бертрам. Непревзойдённый советчик заклинаний.

Нотт брызгал слюной, переворачивая глянцевые, цветные страницы, заполненные модной посудой, светскими сплетнями и предсказаниями гороскопов:

— «Вестник ведьмы»? Ты тот парень, с которым, говорила мать, консультировались по поводу свадьбы Лукреции Блэк? — он громко гоготнул. — Вот узнают остальные…

Тихий Жалящий сглаз оборвал его слишком ликующий хохот.

— Прекрати злорадствовать, — приказал Том. — Ты ни у кого не снискаешь расположения, если не сделал ничего, чтобы заслужить это. К тому же ты должен быть достаточно наблюдательным, чтобы понять, что я выдал этот «секрет» Дамблдору, потому не собирался раскрывать ему истинных дел, поскольку скрытые знания — это всё ещё валюта. Ты лишишь меня этой разменной монеты, если разболтаешь всем и каждому, а если это произойдёт, то мне не останется ничего другого, как потребовать от тебя справедливой компенсации.

Нотт расстроенно вздохнул, сунув журнал обратно в руки Тома:

— Ладно, это справедливо. Но я всё ещё не могу в это поверить. Ты был таинственным мистером Бертрамом годами и не сказал ни слова? Обычно ты торжествуешь о вещах, которые делаешь, ведь нет ничего плохого в этом, если ты это заслужил. Но… — Нотт замялся. — На прошлое Рождество ты был весь такой норовистый, когда моя мать назвала рождественский выпуск «жалким». Мерлин, оглядываясь назад, это было очевидно. Ты становишься таким норовистым только когда травмируются твои нежные чувства.

— Мои чувства, — сказал Том, — не нежные!

— Грейнджер считает, что да, — заметил Нотт. — У неё появляется грустный взгляд и хвост трубой, когда кто-то говорит мерзкие вещи о тебе в пределах слышимости.

— «Грустный взгляд»? — сказал Том. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но я вполне уверен, что крылатое выражение: «с горящим взглядом и хвостом трубой».{?}[Нотт перефразировал английскую поговорку «bright-eyed and bushy-tailed». Фигурально означает «держать хвост пистолетом». ]

— О, такой она тоже бывает, — ядовито сказал Нотт. — Но это она приберегает для ужинов, когда вы двое занимаетесь своим подстольным милованием, которое остальные согласились не упоминать в её присутствии.

Комментарий Нотта был облагорожен ещё одним шквалом Жалящих сглазов, отчего он был прижат к каменной стене, ругающийся, и краснолицый, и пробормотавший: «Это того стоило».

— Не забудь, — крикнул Том ему через плечо, оставляя Нотта собраться и отряхнуть свою спутавшуюся мантию. — Четырнадцатое июня, в девять ноль-ноль. Не пропусти!

Если беспалочковое заклинание Горячего воздуха было маркой учёного, то что же говорит о нём то, что он чувствовал, что близок к тому, чтобы наложить Жалящий сглаз без палочки? Он не произносил никаких вербальных формул и даже не делал полного движения палочкой, чтобы наложить заклинание. Ему нужно было лишь направить палочку в сторону цели и коротко призвать намерение — острое и необходимое напоминание о его власти — и магия шла так, как он желал.

«Обо мне это ничего не говорит, — подумал он, — но это знак моих отличных, хоть и неординарных, лидерских качеств».