Чтение онлайн

Нотт проходился по списку традиционных открывающих движений дуэлей: отталкивающий сглаз, сглаз помехи, проклятье конъюнктивита, разоружающее, — которые замедляли конструкции, но не останавливали их наступление. Результат был слабым, а в некоторых случаях никаким, будто заклинания были направлены на недвижимую статую. Что вполне логично: такая подборка предназначалась для борьбы с человеческими противниками-волшебниками. Заклинание разоружения, например, выхватывало мечи и пистолеты из глиняных рук солдат, но даже когда Нотт собрал целую кучу на своей стороне поля боя, солдаты выдавливали из своих рук глину, которая формировалась в новое оружие, и снова вступали в войну.

Том обратился к более продвинутым наступательным заклинаниям, взрывая, и разрезая, и стягивая их глиняную плоть и броню. Он заморозил их конечности заклинательным льдом и наколдованной водой, разбивая их на осколки, но снова и снова ему мешала их могущественная регенерация. Он попытался использовать заклинание Конфундуса и заклинательный туман, чтобы убедить их напасть друг на друга в темноте, но, когда они продолжили строем маршировать в ногу в его сторону, он понял, что это не сработает, потому что у них не было разума, над которым можно провести диверсию или который можно принудить.

Единственный разум принадлежал их создателю: Альбусу Дамблдору.

Пока глиняные солдаты маршировали в их сторону, Том и Нотт отступили и закружились по дуге, что дало Тому зазор для удара по Дамблдору. Том призвал град камней и послал залп в солдат, подтолкнув Нотта, чтобы тот продолжал, а Том наколдовал длинный язычок пламени и удлинил его, пока тот не стал похож на кнут. Затем он направил его на Дамблдора.

Дамблдор ответил сгустком холодного ветра, растворившего кнут в бледную мерцающую пелену, как пламя свечи, колышущееся от сквозящего окна. Том расформировал его и снова запустил в Дамблдора, чьи брови весело приподнялись от проделок Тома, и тот призвал шар озёрной воды, который он сплющил в полусферу щита и выставил к кнуту, укорачивая его длину и подводя его кончик ближе к Тому с каждым осторожным взмахом палочки.

Том отбросил свой огненный кнут: видимо, Дамблдор знал, как отражать магию стихии противоположной.

Они с Ноттом круто поворачивались из стороны в сторону, не переставая двигаться и менять направления, чтобы заставить солдат следовать за ними, что они делали с намёком на независимую мысль. У них занимало некоторое время перестроения щитов и выставления копий вперёд, поэтому каждое затишье давало Тому небольшую передышку для наложения заклинаний без необходимости учитывать прицел на ходу. На какое-то мгновение Том бросил уничтожать конструкции, и сосредоточился на сдерживании радиуса удара их копий, и накрылся щитом от галечного вооружения. Главной целью был Дамблдор — разум, который двигал пешек.

Том отправил заклятия в Дамблдора. Заклинание для создания корочки на крем-брюле, заклинание отжима постиранного белья, заклинание глажки на мантию и шляпу Дамблдора; заклинания гладильного пресса и закручивания бигуди на его бороду и открытую кожу; заклинания натирания сыра и фигурного вырезания льда вырвались с такой силой, что лучи света сияли, как крошечные звёзды. Заклятья становились трепещущим искажением на идеальном наслоенном щите Дамблдора, и, когда три заклятья приземлились на ширине ладони друг от друга и разбили верх щита, Дамблдор отбросил свою добродушную улыбку, осознав, что Том обнаружил его слабое место, и у него была магическая сила, чтобы использовать это.

Старик заменил щитовое заклинание надёжностью физического водного барьера. На этот раз, когда на него приземлялись жгучие звёзды и крошечные огненные шарики, они шипели и поднимали пар, но не прорывали водный щит, ведь свежая вода стремилась заполнить просветы, стабильно подливаемая заклинанием призыва. Том был уверен, что одновременная поддержка его и дюжины глиняных солдат требовала тягостных усилий разума, но если всё сводилось к «грамотно упорядоченному разуму» Дамблдора против магической выносливости Тома, он не был уверен, что самая разумная стратегия — натравить их друг на друга таким открытым способом. Это был не особенно стратегический манёвр.

«Пора попробовать новую уловку», — подумал Том.

Когда они с Ноттом пронеслись мимо клочка длинной травы, он незаметно срезал участок стеблей заклинанием стрижки газонов и организовал их с помощью трансфигурации и заклинаний движения в пять больших зелёных пауков шириной в 4 фута{?}[1,2 м]. Тела пауков были сделаны из комьев грязи, слипшихся от скоплений корней, перебегающих на плетёных ногах из острых, режущих стеблей осоки. Он наложил на них Дезиллюминационное заклинание и отправил на атаку Дамблдора из-за спины, в то же время удерживая Щитовое заклинание против летящих снарядов и перебирая собственный список наступательных заклинаний против глиняных конструкций. Это была тяжёлая работа — удерживать контроль столь многих заклинаний одновременно и при этом вынужденно двигаться физически. Пот окрасил его воротник жёлтым и собирался в струйку на его спине под тяжёлым дуэльным жилетом. Нотт, к его удовольствию, выглядел гораздо хуже, несмотря на то, что делал меньше работы.

Пауки приближались к Дамблдору, Том продолжал удерживать их своим разумом и намерением, вновь проскальзывая по полю боя размозжённой травы и вскопанной грязи, чтобы вынудить солдатские конструкции поменять направление. Когда гусар, увязший своими сапогами со шпорами в мягкой грязи берега озера, помешал строю повернуть их безжалостный марш, Том ухватился за эту возможность.

Он переключил солдата с равным объёмом воды из озера, и высокая колонна воды, как только он закончил заклинание, обрушилась с огромным всплеском, который ещё сильнее затянул в трясину оставшихся солдат. Он сделал это со вторым и третьим, затем к уловке Тома присоединился Нотт и отправил в озеро троих солдат одного за другим.

Потеря половины маленькой армии отвлекла Дамблдора, и в этот момент пауки прыгнули на спину профессору, незащищённую от рябого полукупола водяного щита.

Они задрожали и вонзили свои острые когти в мантию Дамблдора, путаясь в его волосах и силясь сжать своими жвалами его горло. Одного Дамблдор превратил в большое семя одуванчика, которое унесло ветром, другой иссохся в короткую искорку падающего пепла. Ещё один утонул, когда водяной щит взметнулся в воздух, а четвёртый превратился в осьминога, который мягко упал на землю, бесполезно извиваясь. Пятый и последний, спрятавшийся в траве, вскочил на ведущую руку Дамблдора…

Груда вырванного, отброшенного оружия, вернувшая себе первоначальный вид кусков земли, устремилась прямо в лицо Тому. Ледяные комья мокрой грязи попали ему в глаза и открытый рот. Тяжёлая грязь влетала в его плечи, грудь и живот, и каждый удар был похож на удар кулака портового грузчика. Из-за плотной маски, вылепленной на лице, он не мог дышать, не мог видеть, не мог слышать. Уши заложило, и он потерял чувство равновесия, рухнув на землю навзничь, его конечности были слишком толстыми, чтобы поднять их, прижатые друг к другу липкой, цепкой грязью, которая проникала и под защитный плащ, и под жилет из драконьей кожи. Он не мог вздохнуть, его ноздри и рот задыхались от горького, минерального вкуса гнилой зелени и зернистого ила. Последней его мыслью было уничтожение: если он не может победить, то никто другой этого не заслуживает.