Чтение онлайн

– Я примерно реконструировала последний день Клима. То есть день, когда его видели в последний раз. Утром он зашел ко мне домой, но меня не застал. Потом отправился в школу и подрался с тобой. Потом отправился на Переведеновское… У вас место там было, возле склепа Черного Канцлера.

– У кого это – у нас? – опять осторожно спросил Кеша.

– У тебя, Тараса, Клима, Вовки Воскобойникова…

– А, ну да, ну да… Дети – романтика, всякие страшилки…

– Вовка Воскобойников и Тарас пришли первыми. Вовка украл у Максимыча из лаборатории некое вещество в колбе. Продал его Тарасу – за десятку.

– Чего? – в первый раз Кеша Свиркин выглядел озадаченным.

– Якобы яд кураре – вот что было в колбе. А на самом деле – обыкновенный раствор марганцовки. Потом, после того, как сделка между Тарасом и Вовкой состоялась, пришел ты. Чуть позже – Клим, а Вовка ушел, поскольку у него на следующий день был назначен отъезд. Что произошло потом, когда вас осталось трое? – быстро спросила Вероника.

– Я… господи… Ничего не понимаю… Какой еще яд кураре? – пролепетал Кеша.

– Яда не было, одна марганцовка! Отравиться, даже при всем желании, – невозможно, – жестко повторила Вероника.

– А зачем Тарасу марганцовка?.. Ничего не понимаю…

– Тарас не знал, что это марганцовка! Он думал, что Вовка ему настоящий яд продал! – Чем дальше, тем сильнее Вероника убеждалась, что Свиркин явно знает что-то, но скрывает. Юлит. Почему? Неужели это он убил Клима? Но куда спрятал тело? И убил ли… При чем тут псевдояд, драка, завершившаяся фингалом, и прочие байки из склепа? А записка Клима? И была ли записка? И Клима ли?..

– Зачем тебе все это? – неожиданно надменно произнес Свиркин.

– Я хочу знать, где Клим. Жив он или нет.

– Ника… Ника Одинцова спустя двадцать лет начинает расследование… – нежно рассмеялся Свиркин. – Знаешь, что я тебе на это скажу?

Вероника так и впилась в него взглядом.

– …а скажу я тебе вот что: если Клима нет в живых, то ты его не найдешь. А если он жив… ну сама подумай – двадцать лет от него ни слуху ни духу. Что это значит?

– Что? – шепотом повторила Вероника.

– Только одно – Клим НЕ ХОЧЕТ, чтобы его нашли, – вот что!

– Но почему?!

– А этого я не знаю, – Свиркин посмотрел на часы. – Ну все, мне пора, Ника. Был рад встрече. – Он наклонился, прикоснулся губами к щеке Вероники – так быстро, что Вероника даже не успела увернуться. – Ты красавица. Завидую Тарасу, честное слово…

Он ушел. Вероника так и осталась сидеть.

Через минуту вдруг зазвонил сотовый. Тарас. Как-то все странно. Как будто после разговора с ней Свиркин позвонил Тарасу и доложил обо всем. Вероника прижала трубку к уху.

– Алло, Вероника? Ты где? Я тут с ума схожу… Я думал, ты у матери еще, а ты уже приехала!

– Тебе сейчас Свиркин звонил? – вдруг спросила Вероника.

– Что? Я сейчас за тобой Игоря пошлю! Ох, как мне все это надоело…

– Откуда ты знаешь, куда посылать Игоря? Ты точно со Свиркиным говорил!

– Ника, у тебя паранойя… Ты мне сначала скажи, где ты, а потом я за тобой Игоря пошлю…

– Нет. Я вас подозреваю. Тебя и Свиркина. Где Клим? Что тогда произошло? – Веронику уже трясло. Но она не стала дожидаться ответа, нажала на кнопку отбоя. Телефон зазвонил снова, но на этот раз на нем высветился другой номер, незнакомый.

– Не звони мне! Я, пока не разберусь во всем…

– Вероника!

– Алло… Кто это?

– Привет. Это Витя Ерохин. Помнишь?

– Да, Витя… Откуда у тебя мой номер?

– Я у Светки Шиманской узнал… Прикинь, она уже десять кило в клинике вашей сбросила! Я чего звоню, Ник… Я… Короче, у меня есть один адрес. Там сейчас может проживать Аля. Поедешь со мной? Вроде ты с ней дружила, она была твоей этой… первой соседкой по парте. В первом классе, да? – сипло вещал Ерохин. – Я старуху одну нашел, которая в Алькином доме жила, и с бабкой ее дружила, а старуха мне сказала адрес, где раньше бабка жила. Только это далеко очень! Дня два, а то и три на это уйдет. Поедешь?

– А почему ты один не хочешь?

– Хочу, но мне как-то неудобно одному… Я боюсь! – жалобно взвыл Ерохин.

– Хорошо. Поехали. Только быстро, быстро!

Все складывалось как-то исключительно удачно. Подозрительно удачно. Отпуск за свой счет, чемодан со всем необходимым, энная сумма наличных, которую захватила с собой Вероника, отправляясь к матери, нежелание возвращаться домой, к Тарасу, звонок Ерохина…

– Я, если честно, не думал, что ты согласишься… – сипло вещал Ерохин, сидя за рулем слегка битой иномарки. – Как тебя Тарас отпустил-то?

– Нормально…

– Поругались, что ли?

– Нет.

Им повезло – они успели выбраться из города до начала пробок и теперь мчались по трассе Москва – Питер.

– А я, прикинь, узнал от Женьки Мещерской, где Аля раньше прописана была. Пошел. Ну, естественно, Головкины там уже сто лет не живут. Ходил, бродил, выспрашивал, одна тетка даже хотела милицию вызвать – дескать, жулик я… А потом старуха одна говорит – помню я Головкиных, жили они тут раньше. Знаешь, что она мне про Альку рассказала?

– Что?

– Алька после школы влюбилась в женатика одного, родила от него. Ейный отец очень принципиальный, велел ребенка к бабке отправить в деревню – ну мы как раз туда сейчас едем… Скрывал от всех, что внук у него есть, незаконнорожденный. Прикинь, старорежимные какие люди! Кого это сейчас волнует… Но это так, отступление. А время то помнишь – тяжелое, голодное? На ребенка деньги нужны, отец отказывается помогать…

– Да что ж он за человек такой! – рассердилась Вероника.

– Во-во… И я о том же! Хуже фашиста. А у Альки ни специальности, ничего… Она и пошла в проститутки, чтобы ребенка прокормить. Я как это услышал, Ник, так не поверишь, – у меня прямо сердце оборвалось… – Витя то ли всхлипнул, то ли засмеялся, не отрывая глаз от дороги.