Чтение онлайн

— Хорошо. Ты можешь не принимать его, не любить, не прощать. Но прошу, не лишай его общения с дочерью, а меня с внучкой. Нам это искренне, просто по-человечески нужно сейчас, а ей, в будущем может пригодиться. Как ты уже убедилась, никто из нас не может знать, как наша жизнь повернется завтра, или даже ближе к вечеру. Прояви женскую мудрость, девочка.

Я кивнула и уставилась в окно. Остекленевшими от слез глазами, глядела на то, как Игорь, словно малолетний пацан плещется с девчонками в бассейне. Сегодня он в отличном настроение! Ведь Люблчка пошла на поправку, а значит он и ее скоро сюда приведет.

Но я всеми силами постараюсь отсрочить переворотную весть. Для Надюшки и так огромный стресс, что мы не дома и без Вадима. Если бы не смешливая и активная Марьяна, вообще не знаю, как бы она это все пережила.

Игорь упрямо приходил сюда каждый день. Словно мне назло.

Я старалась держаться от него подальше и отмалчивалась, всем видом давая понять, что не рада ему. И нет у нас с ним ничего общего. Но сейчас, на глаза выступили слезы.

Очень захотелось к ним, в бассейн, забыть обо всем на свете, хотя бы на полчасика и просто повеселиться от души.

— Я через полтора часа повезу девчонок в цирк, а вы тут, вдвоем, поговорите по душам. Чур, посуду не бить! Не дешевая! — в глазах Салынского мелькали озорные огоньки, а вот мне стало совсем не до веселья.

— Да говорили мы уже! Говорили. Я лучше с вами в цирк поеду.

— Увы. Все билеты давно раскуплены, — пожал плечами Салынский. — Нас не будет четыре часа. Не скучайте.

Проводив детей, сначала хотела запереться в своей комнате, но потом подумала, что это слишком много чести для Смирнова будет. Взяла планшет и пошла на улицу, намереваясь почитать в беседке.

Игорь сидел внизу, пил кофе. Окинул меня оценивающим взглядом и довольно улыбнулся, словно, что-то предвкушая. Не знаю, на что он там рассчитывал, я же просто вытащила из тумбочки подписанные документы и положила папку перед ним.

— Подписала. Давай делу ход. — выдохнула решительно. — Когда уже решиться вопрос с опекой? Когда пойдем в суд?

Игорь смерил меня тяжелым взглядом и даже кофе отставил;

— А что ты будешь делать после суда? Куда уедешь? Чем займешься? Здесь ведь не останешься? — спросил, все-таки с надеждой в голосе.

— Конечно же, не останусь. Не изволь сомневаться даже, — очень старалась, но не смогла сдержать язвительность в тоне.

Игорь откинулся в кресле, обхватив руками голову;

— Неужели, сейчас, рядом со мной, тебе дышится так же тяжело, как и рядом с Вадимом?

Тяжко выдохнув, закатила глаза. Еще одни разборки по душам?! Конечно! Именно то, что мне сейчас, блин и нужно!

— Даже то, что ты теперь знаешь, что я мучился все это время и раскаиваюсь, не помогает твоей обиде отступить?

— Даже если обида и отступила, это не значит, что у нас с тобой снова, что-то может быть, Игорь. — принялась объяснять очевидное. — Мы друг для друга, пройденный этап. И лучше нам держаться подальше друг от друга. Так обоим будет спокойнее и комфортнее.

— Боишься сорваться на секс по старой памяти? — усмехнулся засранец.

— Нет, не боюсь, — усмехнулась в ответ. — Я за другими не доедаю. Принципиально. Учти.

— Не хочешь меня видеть, потому что ревнуешь, к тому, что я принадлежал другой?

— Что ж! По душам, так по душам! — я уселась в кресло напротив бывшего, и скрестила руки на груди. — Выбрал бы ты какую-то левую Люсю, которую я знать не знаю, этого чувства бы и в помине не было! Но ты же выбрал именно Вику! Вику! И сделал ты это именно мне назло! Так чего ж теперь удивляешься?

— Но я и в этом сотни раз уже покаялся, Арин! Это моя вторая главная ошибка в жизни!

— По сути, для нас не важно уже она, не она…. Дважды в одну реку никогда не войдешь.

— А нам в ту же и не надо! Мы с тобой все заново построим. С чистого листа. Пожалуйста, Арин! Дай нам шанс. И не говори, что больше ко мне ничего не чувствуешь! Не говори! Потому что солжешь! Я же вижу!

— Не то ты видишь, Игорь! Не то! Увидь, наконец, что я вам не переходящий вымпел! Я свободы хочу! Независимости и самостоятельности! Сама хочу отвечать за свою жизнь и за жизнь своей дочери! И никому и ничем не быть обязанной.

— Похвально, Арин! Очень! Я тебя понимаю и уважаю за это. Но я отец Нади! И хочу принимать участие в ее жизни! Более того! Я хочу стать ее отцом и официально! По документам! Мы не просто восстановим тебя в родительских правах! Мы лишим родительских прав Вадима!

— Хорошая мысль! Очень хорошая! Тогда он не сможет подойти к ней без моего разрешения, но на каком основание мы это сделаем? Как и он, просто заплатим кому нужно?

— На войне, как на войне, Арин. Главное, чтобы вы были в безопасности. А потом сделаем новые документы, где все будет правильно. Только не лишай меня общения с дочерью, прошу!

— Если меня о том же попросит однажды Вадим, что мне делать? Он, общения с ней, по правде сказать, заслуживает больше, чем ты.

— Если он попросит действительно только ради общения с ребенком — ради бога! Я не против. Но если он начнет использовать девочку чтобы мстить нам, ты и сама прервёшь такое общение тут же! Разве нет?

— Конечно. Только идея с восстановлением твоего отцовства, мне совсем не нравится. Ты тешишь свое самолюбие. Мстишь Вадиму, но совершенно не думаешь о чувствах Нади.

— Она и знать ничего не будет пока маленькая. Мы все сделаем, никак ее не потревожив. Обещаю. Или тебе принципиально важно, чтобы девочка была Гараевой? Так боюсь, теперь ей эта фамилия ничем по жизни не поможет. Осложнить вот может запросто.

— Хорошо. Я согласна. Делай.

Чем дальше я буду от этой семейки, тем лучше.