Чтение онлайн

– Психоделики повсюду в природе! – пробился ко мне голос Такиче. – Государство нужно, только чтобы навязывать нам корпоративные ценности – дом, машину, счёт в банке… Думаешь, они пробовали сернил? А я вот грибы всякие едал, и отвары из них литрами хлебал! Я-то знаю, о чем толкую. Когда они говорят: «Мескалин – наркотик!», я хочу плюнуть в них псилоцибиновой слюной…

Мне сунули расплющенный бургер и пакет чипсов, и я сжевал гохан, не глядя. В какой-то момент мне показалось, что в толпе мелькнула фигура чёрного отоко, что вчера на стоянке крутился, и я встрепенулся, стал таращиться на людей. Только резь в глазах заработал.

Не знаю уж, сколько я так тупо просидел с Херми на коленях, только вдруг очнулся и пошёл вместе со всеми к выходу. В мозгах помаленьку прояснялось. А на холодном ветру я и вовсе очухался.

– Так, камайну, есть проблема, – сказал Тони. – Нужно полтора косаря на оптовую партию. Старик уже скидку сделал. Давай сюда кто что имеет, быстро. Потом расчёт сделаем, дозы будут честные.

Аоки сидела на своём байке и причёсывалась, глядя в зеркальный экран смарта. Я протянул Сэйдзи упаковку с хуманином, и она резко выделилась на фоне рублевых купюр.

– Что за гаракута, Егор? Она что-то стоит? Эй, Гриб, проконсультируй.

Гриб изучил надпись, химическую формулу и пожал плечами:

– Надо пробовать… Но на хорошую дурь не похоже.

– Ладно, никто не расходится. Егор, Гриб, со мной.

И мы втроём двинули к «храму». Только это не настоящий храм оказался, а подделка, потому что внутри у него никакой святостью и не пахло. А по форме похож был, это точно. Первый этаж тут совсем выгорел, а второй почему-то хорошо сохранился. Туда вела крутая лестница из обломков бетонных плит. Под тусклой лампой стоял вооружённый стаф, он наскоро обыскал нас и кивнул на узкий проход между кривыми стенами.

Я уже что-то стал замечать вокруг. Хорошо, что мышление у меня тормознутое, а то бы мучился как настоящий бака и про Аоки всё время думал.

Тут нас ещё раз обыскали, уже два громилы. И мы вошли в укреплённую плитами комнату, резко не похожую на всё предыдущее. Как будто мы на самом деле очутились в святилище. Посреди него сидел на татами просветлённый человек в нихонской одежде. На ногах у него были хакама – широкие брюки с перевязками пониже коленей, а плечи закрывала каригину. Наверняка поддельная, конечно. Но смотрелся отоко почти как древний самурай, только без меча.

А две девчонки по разные стороны от него меня вообще поразили. Одетые в тёплые косодэ, они играли на сямисэнах и при этом напевали что-то нихонское. Красивая сайбара у них получалась. Ещё одна девушка стояла рядом с хозяином на коленях и держала в руках чашу для чайной церемонии. Тут же имелся и корявый нихонский чайник в потёках глазури.

Тони глубоко поклонился хозяину, и мы тоже повторили его жест. Только вряд ли правильно.

– Ты вернулся, одзи, – сказал отоко. – Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

На нас с Грибом он не посмотрел, зато я заметил на себе любопытные взгляды девчонок. Играть и петь они, само собой, не прекратили.

– Соблаговоли оценить размер вознаграждения, Ёсимура-сан, – разродился Тони и шагнул к хозяину. Мы остались на местах, потому что никакого знака от Сэйдзи не последовало. Похоже, вежливых слов переговорщики друг от друга уже наслышались, так что теперь не трепались впустую. – Тут тысяча триста рублей и одна отменная упаковка хуманина. Редчайшая химия, Ёсимура-сан…

Тони уселся напротив хозяина, и тот принялся изучать валюту на подлинность и мою пачку. Он совсем недолго молчал.

– Это ничего не стоит, – сказал он и потряс перед Тони хуманином.

– Напротив, эта великолепная и лечебная химия способна обогатить тебя неизмеримо быстрее, чем банальный адренохром, – возразил Сэйдзи. – Не говоря уж об экстази.

– Мелок океан сатори, способный разверзнуться под принявшим это. Продлевая же дни свои на земле лекарством, человек лишь множит свои страдания… Тридцать рублей.

– Подлечив себя, продляет он дни свои на земле, тем увеличивает твой доход, сэмпай… Четыреста рублей.

– Хонто дэсу ка? – прищурился Ёсимура. – Никакое лекарство не может стоить дороже моего дитрана, даже подмоченного… Пятьдесят рублей.

Гриб подмигнул мне, изобразив что-то вроде «Нормально треплются». Не знаю уж, из каких таких расчётов переговорщики знали, какова должна быть правильная цена хуманина. Я перестал их слушать и просто тупо глядел перед собой, а музыка все звучала и менялась. Мелодии плавно и незаметно перетекали одна в другую.

– Тото матэ! – минут через пять сказал Ёсимура и кивнул девушке с чашей.

Она поднялась и ушла через щель за глухую плиту, расписанную каной. И вскоре вернулась с двумя перевязанными пачками размером с ладонь каждая. Тони поманил Гриба, и тот присел рядом с ним. Как я понял, Гриб выступал нашим экспертом по качеству. Он минут пять обнюхивал таблетки, расфасованные в картонные плашки, и подсчитывал на смарте чистый вес наркотика. Пару раз ему пришлось лизнуть таблетки и посидеть с закрытыми глазами.

– Все в порядке, – сказал он. – Отличный товар.

– Не хватает ста шестидесяти рублей, – заявил спокойно хозяин. – Либо ты приносишь их мне в течение часа, либо я прекращаю работать с тобой. И не только я, конечно… Полоса будет закрыта для тебя, одзи.

Тони обернулся ко мне, потом глянул на одну из девчонок и спросил:

– Через час у меня будет сюжет для эччи с участием этого сугоя. – Ёсимура как будто впервые заметил меня и внимательно оглядел. – Чёрный паспорт по Леф-1. Неплохой эпизод для молодёжного фильма, верно? Качество по моему смарту, ты его знаешь.