Чтение онлайн

Джордж Келлер смирился с тем, что ему придется жевать свои бутерброды в одиночестве на ступеньке крыльца, выходящего во внутренний двор. Оно и понятно: рядом с ним в этот день не было ни близких, ни родных. И тут к нему подошел Эндрю Элиот.

— Эй, Джордж, — сказал он доброжелательно, — сделай одолжение, а? Подойди к нашему столу и поболтай с кем-нибудь из моих сводных сестер. Я хочу сказать, что не помню, как зовут половину из них, но некоторые из девочек — клёвые.

— Благодарю тебя, Эндрю, это так великодушно с твоей стороны. Я буду рад присоединиться к восхищенным девушкам.

Когда Джордж встал со своего места, чтобы пройти к столу, где сидели представители семейства Элиот, через внутренний двор здания под названием Элиот, вместе со своим однокурсником Эндрю с той же фамилией, последний ему шепнул:

— Джордж, твой английский бесподобен. Но не говори девушкам, что они восхищенные. Скажи моим сестрам — любой из них, — что они восхитительные.

Ближе к вечеру разъединение выпуска завершилось. Весь курс теперь разделился на тысячу с лишним атомов, которые устремились в различных направлениях с разными скоростями.

Соберутся ли они снова когда-нибудь вместе как единое целое?

И были ли они когда-нибудь этим единым целым?

14 июня 1958 года

Сегодня Тед и Сара поженились. Меня они пригласили в шаферы — возможно, на том основании, что в течение длительного времени я считался их лендлордом. («Будь сейчас Средние века, ты бы имел право первой ночи», — шутила Сара.)

Мероприятие прошло довольно просто, без излишеств — по целому ряду сложных причин. Начать с того, что Сара принадлежит к епископальной церкви, а Тед, естественно, к греческой православной. И дело, заметьте, не в том, что Ламбросы выдвигали какие-то особые требования в отношении таинства обряда. Просто Дейзи Харрисон решила, что будет лучше, если церемония пройдет на более или менее нейтральной территории — в церкви Эпплтон, которая находится позади Мемориальной церкви, под эгидой прославленного Джорджа Лаймона Баттрика, университетского священника.

Таким образом, я думаю, Дейзи намеревалась решить сразу несколько проблем, сохраняя при этом возможность хотя и в малой степени, но все-таки блеснуть.

Естественно, ей всегда хотелось выдать свою дочь замуж в церкви Христа в Гринвиче — чрезвычайно грандиозном святилище, построенном во славу Господа при значительном вспомоществовании нескольких местных поклонников мамоны.

Но провести свадебный обряд с особым размахом и помпой помешали два обстоятельства. Во-первых, Дейзи не горела особым желанием демонстрировать своих будущих родственников перед le tout [44] Гринвичем. Во-вторых, Сара сразу заявила, что выйдет там замуж только через свой труп (что могло несколько омрачить радость вышеозначенного события).

Поэтому все происходило в хорошо знакомой церквушке в лоне Гарварда, с его неповторимой атмосферой, под изумительное пение университетского хора и, что, наверное, самое главное, в присутствии очень небольшого количества гостей, в основном студентов.

В памяти благодарных потомков сегодняшних новобрачных должно остаться то, что я не забыл про кольцо. По сути, я отвечал за него головой в течение целых двадцати четырех часов, пока оно находилось в моем распоряжении, поскольку кольцо является фамильной драгоценностью Ламбросов, которую они привезли с исторической родины.

Стоя рядом с молодыми, я имел возможность наблюдать как за участниками церемонии, так и за присутствующими на ней зрителями и, соответственно, замечать многое из того, что обычно скрыто от посторонних глаз. Больше всех плакала миссис Ламброс, но это не стало ни для кого сюрпризом. А из всей семьи Сары лишь у одного человека глаза были на мокром месте. У Фила Харрисона.

Думаю, мне не стоило ожидать, что мать Сары окажется сентиментальной. Она и не оказалась. На деле она вела себя так, будто родные Теда были всего лишь бедными родственниками, которых пришлось пригласить сюда просто в силу вынужденных обстоятельств. Я услышал, как она бросила замечание миссис Ламброс: «Надеюсь, вы понимаете, что посредством этой женитьбы ваш сын стал членом одной из старейших семей Америки».

Дафна перевела эти слова для матери, а затем передала миссис Харрисон ее ответ: «Мама говорит, что для своего возраста вы очень хорошо сохранились».

Может, что-то и потерялось в процессе перевода, но не любовь — это точно.

Для банкета Дейзи сняла роскошный номер в отеле «Риц». В дополнение к экуменическому характеру данного события из игристых вин она выбрала «Дом Периньон» — словно в знак уважения к католическому монаху, который некогда изобрел шампанское. Во всяком случае, благословенные пузырьки божественного напитка искрились во всех бокалах, а вскоре уже заиграли и во всех головах.

Полагаю, некоторые вещи изрядно удивили в тот вечер миссис Харрисон. Во-первых, все члены семейства Ламбросов пришли нарядные, в одежде от известных западных производителей (большей частью от «Брукс бразерс» при содействии Джо Кизера). По словам Сары, ее мать ожидала, что они заявятся в головных платках, или в чем там еще ходят греческие крестьяне.

Во-вторых, непристойнее всех во время данного мероприятия вели себя ее старшие сыновья, и этот факт отрицать невозможно. Случилось так, что Фиппи и Эв довольно опрометчиво решили бросить вызов могучим бухальщикам из «Элиот-хауса». И в чем? В том самом виде спорта, в котором мы давно стали профессионалами.

К своему огорчению (и с последовавшей наутро сильнейшей мигренью, это точно), они обнаружили, что шампанского всей Франции, а тем более Бостона, не хватит для того, чтобы поставить на колени такого стойкого выпивоху, как Ньюол. И что даже Джейсон Гилберт, который постоянно следит за своей спортивной формой, превращается в настоящего бражника, когда речь идет о шампанском.

Как бы там ни было, понимая, что в мои обязанности шафера не входит напиваться — хоть на свадьбе и представляется редкая возможность залить в себя неограниченное количество алкогольных напитков, — я оставался трезвым (относительно), чтобы исполнить свой долг до самого конца.