Чтение онлайн

– Теоретически да. Но им удобнее на стволах.

Питер понимающе кивнул и посмотрел в сторону пруда. Под ударами дождевых струй он больше не казался тёмным зеркалом. Скорее, гладким, монолитно-серым камнем. Мальчишка задумался: «Интересно, каким видит дождь Офелия? Что она считает небом: поверхность пруда или высокий свод над ним? Что она чувствует, когда в воду падают капли? Знает ли она, что такое дождь вообще? А вдруг в её мире всё по-другому?»

– О чём задумался, Пирожок?

– Наверное, об орхидеях, мам.

Оливия Палмер отряхнула руки об фартук, нагнувшись, прошла под широкими листьями высокорослых экзотов и присела рядом с сыном.

– Поделишься со мной? – мягко спросила она.

Питер на миг растерялся. Он не знал, поймёт ли его мама, захочет ли слушать, не скажет ли, что так думать неправильно… но решил рискнуть.

– Ты знаешь, где жила Офелия до того, как попала к нам? – спросил мальчик, заглядывая матери в лицо. – Где её поймали?

Миссис Палмер глубоко вздохнула, на лбу залегли морщины. Питер хорошо знал это выражение лица у мамы: так она делала всегда, когда ей требовалось время на обдумывание ответа. Или когда не хотела говорить то, что детям знать не положено.

– Я не знаю, милый, - развела руками мама. – И никогда не задавалась таким вопросом. Люди в большинстве своём не интересуются, откуда привезли фрукты, которые они едят, или какого цвета корова, молоко от которой мы берём в магазине. И это нормально, не так ли?

– Офелия – не фрукты. И тем более, не молоко, - возразил Питер. – Задумайся, мам. Ты ведь знаешь, что нужно каждому твоему цветку, чтобы они росли и цвели, да? И не сажаешь орхидеи в землю, а лотосы – в кусочки коры. Хоть орхидеи и могут недолго, но прожить в земле. Значит, кто-то знал, что им нужно, и ты спросила. А Офелия? Кто спросил, что ей нужно, что она любит? Йон рассказал, что речные русалки любят текущую воду. А у нас просто пруд… и вода еле движется.

– Питер… - мягко попыталась взять разговор в свои руки миссис Палмер, но мальчишка покачал головой, замахал руками.

– Мам! Ты наблюдаешь за ней? Ты часто приходишь посмотреть, что она делает? – Питер точно знал, что мама вообще старается не подходить к Офелии, и сейчас его голос звенел от обиды. – Папа её только кормит и дрессирует! Агата вспоминает о ней, только когда приезжают её подружки! Ларри иногда приходит покурить около пруда вечерами и молча посидеть на скамейке у воды. Мама! Нельзя так!

Он задышал часто-часто, стараясь не заплакать, сжал кулаки. Мамино лицо погрустнело, морщинки на лбу стали глубже. Она дождалась паузы в потоке слов сына и заговорила медленно и спокойно:

– Пирожок, послушай меня. Да, я не хожу к русалке. Нет, мне не интересны её потребности. Я была против этой покупки, но папа настоял. Я честно считаю, что в доме, где живут мои дети, нет места опасности. Я не желала бы видеть здесь змею, хищную большую кошку, медведя на цепи. И ещё больше меня пугают такие существа, как кентавры, баргесты, горгульи, сирины и русалки, которых люди, имеющие высокий доход, покупают и держат у себя, как экзотических животных. Эти существа условно разумны. Они враги людей. И будь у них шанс сделать человеку плохо – они им воспользуются. Потому раз уж твой отец привёл в наш дом военнопленного, который не хочет мира, я не стану думать о том, чтобы обеспечить этому существу комфорт. И со своей стороны максимально абстрагируюсь от него.

– Мама!..

– Не проси. Всё, Питер. Тема закрыта.

Она резко встала, задев листья пальмы плечом, и пошла к полке, где хранила садовый инструмент.

– Мы с ней играем, мам. Офелия это очень любит. Она радуется и улыбается. И собаки ей интересны вовсе не как еда, - сказал Питер ей вслед. – А папа даже наш мячик использует для дрессировки. И не разговаривает с ней. Только команды, команды, команды…

Дождь припустил сильнее, размыл контуры мира за окном. Питер посидел, немного успокоился и пошёл в гостиную, где папа и Ларри слушали трансляцию футбольного матча.

– Ливерпуль впереди, - напряжённо вслушиваясь в захлёбывающийся азартом голос диктора, сообщил мистер Палмер. – Пит, три -один. Садись.

– Я хотел с тобой поговорить, - начал было Питер, но тут в приёмнике возвопили трибуны, комментатор затараторил про опасный момент у «Ливерпуля» на левом фланге, Ларри привстал с места, дымя сигаретой, а папа коротко сказал:

– После.

Ничего не оставалось, кроме как уйти. Мужчины, следящие за футбольным матчем, не отвлекутся даже на ядерный удар «советов», сказала как-то мама, и Питер это запомнил. Похоже, мама была права.

Он утащил с кухни горсть конфет, сунул их в карман шорт. Поднялся в свою комнату, выложил конфеты на стол и плюхнулся на застеленную клетчатым пледом кровать. С шелестом сползла на пол гора комиксов и несколько библиотечных книг, и Питер с кряхтением принялся их подбирать. Книга про волшебные существа Европы открылась на картинке с келпи, до ужаса напоминающим обычную лошадь зелёного цвета. Питер поморщился, закрыл её и положил на стол, заваленный рисунками.

Внезапно его осенило. Он схватил книгу и помчался вприпрыжку в нижнюю гостиную. Закрыл за собой дверь, включил подсветку вокруг иллюминатора, погасил основной свет и сел на пол у окна ждать Офелию.

Она появилась быстро, двух минут не прошло. Привыкла, что если свет неяркий, позволяющий русалочке рассмотреть тех, кто находится в комнате – это пришёл Питер. С Питером интересно, с ним можно играть, он не обижает.

– Привет, Офелия, - сказал он и помахал рукой.

Девочка-цветок приблизилась к стеклу с то стороны и помахала ему. Питер улыбнулся: приятно, что она его не боится, что всегда приплывает. Мальчишка улыбнулся, надул щёки. Офелия попыталась повторить, но у неё ничего не получилось, и она крутанулась на месте, распушив белые оборки и воланы.

– Я знаю, что отсюда меня не слышно, - сказал Питер. – Но ты невероятно красивая.

Он снова помахал рукой, привлекая её внимание. Русалка заложила вираж, сделала круг и повисла перед окном вниз головой. Белоснежные волосы переплетались с длинными ленточками её «одеяния», окутывая Офелию, словно сияние. Она склонила голову вбок, как будто спрашивала: «Ты так сможешь?». Питер в ответ развёл руками и покачал головой. А потом показал ей книгу. Сперва поднёс ближе к стеклу обложку, потом полистал страницы. Офелия заинтересовалась, перевернулась и подплыла к стеклу почти вплотную.