Чтение онлайн

— Просто мило?

— Красивый. Сладкий. Динамит в постели. — Она сделала паузу. — Он действительно один на миллион.

— Вопрос в том, поедешь ли ты со мной?

Прилив нервов пронзил меня, как никогда раньше. Я затаил дыхание, ожидая ее ответа.

Бейли наклонила голову, и ее губы нависли над моими. — Сто процентов.

Три года спустя

Лос-Анджелес, Калифорния

Высшая школа была жестокой. Каждый студент в моей группе был культурным, опытным и в основном блестящим. Обладая впечатляющим профессиональным опытом, освещающим такие темы, как иностранные дела за границей, репортажи с предвыборной кампании и даже медицинскую журналистику. Я не была неряшливой — я заняла достойное место в мире спортивных журналистов, — но это было пугающе. Давление не отставать было безумным. И не только для того, чтобы не отставать. Я хотела быть лучшей в своем классе, как я была на первом курсе.

Возможно в теории, изнурительно на практике.

Я застонала, сгорбившись над открытым учебником по цифрам, статистике и журналистике данных. Я так долго училась, что слова сливались воедино. Чем больше я его перечитывала, тем меньше в нем было смысла. Словно смотришь на слово так долго, что оно уже не похоже на настоящее слово.

И, к сожалению, школьные занятия не ждали ни одну женщину — или ее день рождения, который был сегодня.

Внизу хлопнула входная дверь. Я взглянула на свой телефон и обнаружила, что полностью потеряла счет времени. Чейз опоздал на пару минут, а я даже не была одета. По дереву послышались шаги, и через несколько мгновений он появился в дверях моего кабинета с ключами в руке.

Он одарил меня душераздирающей улыбкой.

— Извини, я опоздал. Пришлось срочно остановиться. — Его улыбка исчезла, и он хмуро посмотрел на меня. — Ты весь день училась?

— Может быть. — Мне не хотелось это признавать, потому что он и так чувствовал себя плохо из-за того, что весь день пропадал на тренировочном сборе.

— Джеймс. — Он скрестил руки, прислонившись к дверному косяку. — Ты хоть что-то ела? Делала перерыв?

Чейз рано ушел на арену, и вскоре после этого я встала с постели, быстро приняла душ и поплелась прямо в свой кабинет по коридору. Я даже устанавливала кофемашину Keurig на приставном столике рядом со своим рабочим столом, чтобы мне не приходилось уходить, чтобы приготовить кофе. Это был блестящий, хотя и опасный ход с моей стороны.

И я точно не завтракала. Но я обедала, так что это считалось «что-то», верно?

— Не волнуйся, — сказала я. — Я пообедала на палубе и немного позанималась там.

Или я пыталась, пока соседские дети и их друзья не залезли в свой бассейн и не закричали Марко и Поло во всю глотку. Съехав из многоквартирного дома, битком набитого людьми лет двадцати, которые устраивали дебоши каждые выходные, я думала, что в пригороде нам гарантирована тишина и покой. Я никогда не думала, что здесь будет шумнее, но это было абсолютно так между тремя и восемью часами вечера. Думаю, это то, что мы получили за покупку в семейном районе.

Чейз всегда смеялся и говорил, что скоро наши дети будут шуметь. Честная оценка. Особенно, если наши дети были чем-то похожи на него — судя по тому, что сказала его мать, у меня были заняты руки.

Или, может быть, наши дети стали бы тихими и прилежными, как я в детстве. Но, вероятно, нет.

— Ты брала перерыв? — повторил Чейз, подняв темные брови.

— Да, я сделала несколько перерывов в учебе между ними.

Он сузил глаза.

— Ага.

Чейз, все еще стоявший в дверном проеме, принял душ после тренировки и был одет в облегающую черную футболку и новые джинсы. Я, с другой стороны, была босиком в черных штанах для йоги и случайной розовой майке, с растрепанными волнистыми волосами. Он держал мой подарок на день рождения в секрете, но независимо от того, что это было, моя текущая ситуация с прической и одеждой, вероятно, не подходила ему.

Я бросила на него извиняющийся взгляд и встала. — Можешь ли ьы дать мне несколько минут, чтобы переодеться? Я в беспорядке.

— Ты выглядишь мило. — Он встал передо мной и положил руки мне на талию, наклоняясь для короткого поцелуя. — Но мне все равно нужно взять что-нибудь поесть.

Ничего удивительного. Мужчина всегда ел. Наш счет за продукты был астрономическим.

— Ока…

Вместо того, чтобы отпустить меня, он наклонил голову, схватил меня за губы и снова поцеловал, глубже. Я впилась кончиками пальцев в его плечи, мое дыхание стало поверхностным. Как только я начала теряться в поцелуе, он отстранился, бросив на меня понимающий взгляд. Если бы мы продолжали идти, мы бы не выходили из дома в ближайшее время, если бы вообще выходили.

— Сейчас, — сказал он, выводя меня из кабинета в коридор. — Иди готовься. Я даю тебе пятнадцать минут.

Он шлепнул меня по заднице, прежде чем повернуться и уйти.

Я сделала паузу на мгновение, мой сгоревший мозг пытался наверстать упущенное после поцелуя и целого дня учебы. Только когда он скрылся из виду, я вспомнила свой вопрос.

— Не могли бы вы подсказать, как одеться? — Я сказала.

Его голос эхом разносился по кухне.

— Надень штаны.

Брюки.

Хорошо.

Смутно, но лучше, чем ничего.

Я направилась в белоснежную главную ванную комнату и быстро умылась, прежде чем нанести немного макияжа и распылить свои новые духи. Затем я встала посреди нашей огромной гардеробной, бесцельно глядя на ряды одежды. Переодевшись три раза, я, наконец, остановилась на рваных джинсах, белой майке и легком коричневом вязаном свитере — дело было осенью, и я стала такой слабачкой в отношении прохладной погоды, что могла сойти за коренного калифорнийца.

В его черном внедорожнике кондиционер работал на полную мощность — как всегда, — и я быстро выключила вентилятор и повысилатемпературу со стороны пассажира, чтобы не замерзнуть насмерть по пути к месту назначения. Чейз включил заднюю передачу и положил руку на спинку моего сиденья, проверяя плечо, прежде чем выехать с подъездной дорожки.

— Как лагерь? — спросила я, натягивая черепаховые солнцезащитные очки. Они были еще одним ранним подарком от него на день рождения. Это было похоже на неделю дня рождения в нашем доме.

Чейз пожал плечами. — Это было хорошо. Всегда немного грубо, чтобы вернуться в колею.

— Немного грубо? — Теперь он был тем, кто лгал во благо о своем дне. Он устал, и он посмотрел это.

— Чертовски жестоко, — признал он. — Но я ненавижу жаловаться, когда ты так усердно работал, а я тебя почти не видел.