Чтение онлайн

А через два дня случилось то, чего я опасался больше всего. Оружейник с ремесленной улицы, которому раньше носили ножи и инструмент на заточку, нажаловался главе гильдии на то, что я работаю, не выплачивая взносы и, вообще, не являюсь членом ремесленного цеха. Когда речь заходила о деньгах, то вопрос решался быстро. Уже к полудню на рынок явились цеховые деятели и в буквальном смысле вышвырнули меня оттуда. Никто из торговцев не вмешивался. Понимали, что оружейник был в своем праве. А перечить уважаемому члену правления цеха — себе дороже.

Я попытался было сказать, что готов вступить в цех и выплачивать положенный взнос, но меня и слушать не стали. Оружейник был одним из боссов, и не собирался меня брать. Его интересовал только вопрос уничтожения конкурента. Что ж, он своего добился. Вот только для нас с Наей это означало, что мы вновь окажемся на улице, если я за декаду не найду другую возможность заработка. Вновь идти в ученики к кому-то из ремесленников не имело смысла — ученики не получают денег за свою работу. На какой-то доход могут рассчитывать только подмастерья. Да и то не факт, зависит от того насколько востребована работа мастера, бывает, что живут на тех же условиях, что и ученики.

Что я еще могу предложить? Да практически ничего. В этом мире любые профессии объединяются в гильдии, цеха. В ремесленный цех меня не возьмут, потому что оружейник, который и затеял весь этот скандал, там верховодит и имеет немалый авторитет. Но есть и другие гильдии. Торговая, которой принадлежит рынок, ткачи — отдельный класс, которые порой просто вынуждены сотрудничать с ремесленниками. Строители, каменщики и плотники, кровельщики, землекопы. Можно попробовать сунуться к ним. Единственное неудобство, они часто в разъездах. Работа у них сезонная, а опытные бригады давно сформированы. Может взять у Наи уроки мастерства и самому вязать кружева? Глупость, деньги нужны уже сейчас.

В прошлой жизни я увлекался кулинарией, очень любил готовить. Можно попроситься к госпоже Боран, в трактир. Очень невелик шанс, что она меня возьмет, там у нее на кухне и так полно народу. Очень много упирается в мое увечье. Слепой калека никому не нужен. И раскрывать свой секрет ни перед кем нельзя. Даже Ная думает, что я просто очень ловко научился обходиться без зрения.

Два дня я пытался найти хоть какой-нибудь вариант. Чуточку привел в порядок наше жилье, заготовил дров, пополнил припасы, дошил зимние штаны с карманами. Сходил с сестренкой к портному, предложили ему те кружева, что успела наплести Ная. Тот нехотя, но все их же купил, срезав цену почти в половину. Прибыль с кружев получилась минимальная. Вчера вечером я поговорил с лесорубом, у которого прежде покупал дрова. Оказалось, что они так же относятся к гильдии строителей. Сегодня утром я планировал сходить в эту гильдию. Но в последний момент передумал, вместо этого отправился к кузнецу, узнать готов ли мой заказ.

— Совсем старик Ошель на тебя взъелся! — сочувственно посетовал кузнец, передавая мне готовые ножи очень высокого качества с уже насаженными рукоятками. — Пока твой мастер Ривер еще жив был, он ему все время завидовал, все думал, как тебя, Ард, к себе в ученики забрать. Ему другого навязали: третий сын из купеческой семьи — совсем «безрукий», ленивый, а избавиться от него никак не получается.

— Правила цеха, — согласился я. — Один мастер, один ученик.

— Я ничего против твоего ремесла не имею, Ард, вон, калекой стал, а мастерства не утратил, но мое слово в цеху против Ошеля не выстоит. Ножи эти, ученик мой делал, потому и цену могу дать такую, но я присматривал, добрая работа, ручаюсь. Можешь смело говорить, что я ковал, я поручусь. За торговлю ножами Ошель тебе ничего не скажет, но мой тебе совет — вступи в другой цех. У оружейника с новой властью дружба хоть и крепкая, но в другой гильдии он тронуть тебя не посмеет.

— Я постараюсь, мастер Эйт. Вот только к кому, к торговцам или к строителям?

— К наемникам иди, — тут же ответил кузнец. — У них с ремесленными цехами повсюду вражда, вечно как кошки с собаками. Но тебе до той вражды дела нет. Они цеховых всегда стараются переманить, но никто не идет, боятся за репутацию. Тебе же терять нечего, я слышал, что ты сиротку приютил, благослови тебя боги. Будь смелей. Что до гильдии наемников, то туда без поручителя не возьмут, кто-то должен за тебя слово замолвить. В этом я постараюсь тебе подсобить, есть у меня один крепкий парень на примете, Кайт зовут. Если согласится, сам тебя найдет.

— Большое вам спасибо, мастер Эйт.

— Не за что, богов благодари. Ступай.

Идти в цех к наемникам, в моем-то возрасте, да на кой черт я им там нужен? Хотя, если кузнец говорит, что им свои мастера требуются, и они их активно переманивают, то видимо нужны, может и я на что сгожусь.

Мастер Эйт Ардуму всегда нравился: добрый дядька, спокойный, сдержанный, очень умелый, знатный мастер своего дела. И ученик у него был тоже весьма талантливый, года на три старше Ардума, фактически уже работал самостоятельно и скоро будет готов начать свое дело.

Вернувшись домой, я достал инструмент и принялся придавать товарный вид той дюжине ножей, что заказывал у кузнеца. Требовалось отшлифовать все плоскости, вывести ровные углы, и заточить лезвие. Делая мне одолжение, кузнец продал каждый готовый нож всего за десять монет штука. Я же собирался продавать их по двадцать, с возможностью торга. Сковать, отбить кромку, произвести закалку и насадить рукоятку, для опытного кузнеца не проблема, за день может изготовить три десятка таких заготовок. А вот шлифовка, выравнивание углов, заточка, занимают раза в три больше времени. Поэтому как клиент, для кузнеца и его ученика, я был довольно выгодным. Заказ делал относительно большой, и хлопот с заказом было немного.

До полуночи придал законченный товарный вид шести ножам. Пока этого будет достаточно. Чтобы была возможность и товар показать, и чтобы не стащили из-под носа, и руки свободные, я нашил на свой кожаный жилет ленты из плотной кожи, как в патронташе, в которые вложил отполированные до зеркального блеска кухонные ножи. Вид у меня получился довольно странный, несколько угрожающий. Ну, а что еще было делать, мне необходимо освободить руки. Ная за эти дни наплела несколько лент кружев, общей длинной метра четыре, так что товар на продажу у нас был весьма качественный.

Следующим утром, мы отправились на рынок позже обычного, не к тому моменту, когда торговцы только раскладываются на прилавках, а когда появляются первые, самые состоятельные покупатели. Мне запретили, сидя на рынке, точить ножи. Но не запретили ими торговать. Товар я брал у кузнеца, который является членом гильдии, так что придраться было не к чему.

Ная шла впереди, я как обычно за ней, положив руку ей на плечо, ловко лавировал в толпе, сторонясь толчеи и больших скоплений народа. Хоть утро было и довольно прохладным, я все же распахнул куртку, чтобы любой желающий мог заметить мой товар. При этом я не стеснялся тихонько его рекламировать. С Наей мы договорились, что если она замечает состоятельного господина, или кухарку из богатого дома, то она касается моей руки два раза если перед нами женщина, и один раз если мужчина, так мне легче будет вежливо обратиться к потенциальному покупателю. Если же кто-то заинтересует уже ее, она первой начнет разговор.