Огнём и сталью
Шрифт:
— Не слушай их! Пожалуйста, не слушай! Они…
— Они — большинство. Они — большинство вашего мира.
— Нашего.
— Вашего.
— И твоего тоже.
— Нет, не моего. Не моего… Он так и не стал моим.
— Слушай, но ведь ты же не можешь просто так сдаться? Так ведь нельзя! Нужно бороться!
— С кем? С целым миром? Не смеши меня…
— А хоть бы и с целым миром!..
Его улыбка кажется чужой. Но она всё-таки его прежняя улыбка, хотя он и почти разучился улыбаться.
— Узнаю бунтарский дух Гриффиндора…
— А я не узнаю рациональный и хитроумный дух Слизерина! Как можно из-за каких-то отдельных негодяев разочаровываться во всех?
— Никак не можно. Потому что нельзя разочароваться в том, чего никогда не уважал. Мне пообещали сказку, а на самом деле просто переложили в другую канаву с грязью.
— Так нельзя.
— Что нельзя?
— Всё нельзя! Так говорить! Так думать…
— А иначе никак, потому что по одну сторону — я, а по другую — целый мир.
— Мир можно изменить.
— Мир нельзя изменить, наивная гриффиндорка. Его можно лишь уничтожить… Такова судьба.
— Судьба — отличное оправдание для собственной глупости. Но ты ведь не глупец. Измени свою судьбу, Волдеморт!
— Я придумал себе титул, но даже я никогда не буду властен над судьбой. Я — не лорд судеб, Минерва.
Минерва МакГонагалл не спит.
Она вообще стала плохо спать в последнее время. Снейп в своей обычной манере зубоскалит на педсоветах, что её лишило сна стихийное бедствие под названием Гарольд Поттер. И ведь он даже не представляет насколько прав…
Те же слова. Те же глаза. Только в них нет злобы и обречённости. Пока нет?..
Поттер — не Реддл. Того на тёмный путь выгнали, этот выбирает войну сам… За лицом и поступками мальчишки, мысли отнюдь не ребёнка. И пока что обида на целый мир ещё не переросла во всепоглощающую ненависть…
Поттер — не Реддл, Реддл — не Поттер…
Теперь это самое частое заклинание декана Гриффиндора. Пусть невербальное, но произносимое всё чаще и чаще. И никакие разговоры с директором не прогонят тревоги. Она сказала, что ей стало легче — МакГонагалл солгала.
Правда действительно мало кому нужна, потому что ложь удобнее…
«Что делать? Где мы ошиблись? Как не допустить этого вновь?..»
Книги всё так же молчат.
Глава 16
Огнём и сталью
Это случалось раньше, это случилось и теперь — в одном из коридоров Хогвартса лицом к лицу встретились самые непримиримые и нетерпимые друг к другу противники. Первокурсники Гриффиндора и Слизерина.
Про них была наслышана уже вся школа.
С одной стороны — Малфой, который в силу знатности и богатства рода, а также немалой доли собственной наглости пользовался безоговорочным авторитетом среди всех первокурсников змеиного факультета и многих чистокровных когтевранцев с это же потока. Неофициально Драко уже называли Слизеринским принцем, да и свита у него имелась неплохая. Тупые, но сильные сквайры Крэбб и Гойл, чьи лица и мозги не были обезображены интеллектом. С ними накоротке была и хоть вполне симпатичная, но мало уступающая этой парочке по габаритам слизеринка Булстроуд. Брюнетки Гринграсс и Паркинсон, каждая из которых, похоже, уже подумывала о звании Слизеринской принцессы. Парочка осторожных и умных советников — Нотт и Забини.
А с другой стороны была звезда ещё большей величины — сам Поттер! Который помимо славы Мальчика-Который-Выжил уже заработал репутацию Того-Кого-Действительно-Мог-Опасаться-Даже-Сами-Знаете-Кто. В принципе, Харальд считался армией в себе и с ним предпочитали не связываться, потому как с головой у него было явно не всё в порядке. С другой стороны он был весел, умён и, в принципе, даже вполне добр. Поэтому у Харальда имелась своя команда, состоящая из его однокурсников-парней. Плюс подружки Патил и Браун, которые использовали Поттер-команду в качестве неиссякаемого источника новостей и сплетен. Ну, и естественно Гермиона Грейнджер — по мнению многих, лучшая ученица в школе и единственная, кто рисковала дать по башке буйному Харальду.
И вот два этих отряда столкнулись нос к носу.
Раньше конфликт разной степени тяжести был бы неизбежен — от усиленного толкания плечами и локтями при проходе на контркурсах до массовой драки разной степени тяжести.
Раньше?..
— Поттер, — привычно растягивая слова, произнёс Драко. На плечах — дорогая мантия, на ногах — недешёвые кожаные туфли, платинового волосы аккуратно подстрижены и зализаны.
— Малфой, — радостно осклабился Харальд. Впрочем, его улыбка уже никого не вводила в заблуждение — кое-кто на собственной шкуре и зубах успел усвоить, что Поттер обычно позитивен. Даже в драке. И как-то охарактеризовал своё поведение следующим образом:
«Меньше негатива, ребята. Бейте и улыбайтесь».
На фоне щеголеватого слизеринца, Харальд смотрелся натуральным варваром. Мантия чистая и аккуратная, но местами виднеются заделанные следы дырок и ожогов. Вместо традиционных туфлей — тяжёлые туристические ботинки, которыми было гораздо больнее пинаться. Всклокоченные короткие чёрные волосы, лихорадочно блестящие зелёные глаза и вечно пораненные руки со сбитыми костяшками. Плюс фирменный аромат поттеровского безумия вокруг.
Безумие отчётливо пахло бензином, химическими реактивами и медицинскими препаратами…
Обе свиты ощутимо напряглись, потому как перепалка их лидеров могла вылиться во что угодно.
— Поттер, завтра зелья… Ты уж проследи за Лонгботтомом, а то мне, в отличие от вас, вовсе не улыбается портить новую мантию. Мне это уже изрядно надоело.
— Без проблем, Малфой, — полуулыбнулся-полуоскалился Харальд. — Только ты за своими приматами тоже присматривай, а то эта пара бегемотов портит мне всё удовольствие от новых опытов.
— Принимается, — сдержанно кивнул Драко. — У вас, кстати, тоже «защиту» на этой неделе отменили?