Чтение онлайн

Сорок пять секунд…

Старуха благословила внучку и, коснувшись рукой ее глаз, предрекла счастье. Невеста вошла в кибитку, где должна была ждать мужа своего — преславного вождя племени сарматского…

Пятьдесят пять секунд…

Невеста принялась неторопливо вышивать узор. Искусная мастерица заклинала свою любовь. И если нить запечатлялась волной, она говорила: «Нежна, как река». Если дугой — «Чиста, как небо». «Вечна, как солнце, терпелива, как земля», — повторяла невеста, пока в ее разукрашенное к свадьбе жилище не явились мужчина и женщина, которые среди жителей ее племени никогда не встречались. И девушка оставила свою работу, чтобы поприветствовать иноплеменных пришельцев…

Пятьдесят девять секунд…

…

— Ева! Ева! Что с тобой? Ты уснула? — услышала я мамин беспокойный голос. Похоже, мама пыталась вызволить меня из цепей моих видений.

— Шестьдесят секунд — слишком мало, — прошептала я сама себе.

— Что? — вкрадчиво спросила мама. Мне пришлось через силу улыбнуться и, встряхнув головой, сказать:

— Ничего.

Василиса уже не сидела рядом с нами. Она стояла у раскрытого окна, пуская в вечерний, прелый осенний воздух дым своих тонких сигарет. Свечи были потушены: Софья Харитоновна включила ажурный ночник. Я чувствовала, как мама настороженно за мною следит. Наверное, снаружи, то есть постороннему взгляду, кажется подозрительным мое поведение. Я же, как это ни странно, вижу все изнутри.

Оккультные «заморочки» фальшивой провидицы теперь уже не так бесили меня. Хотя я должна быть благодарна ей. По крайней мере, легко будет объяснить мое странное состояние — можно запросто сослаться на происки ведьмы. О, если б знала моя дорогая тетушка о том, с кем она связалась! Но мало того, Софья Харитоновна вдобавок к своим заблуждениям настоятельно просила Василису переночевать у нее. Та приняла приглашение без особых стеснений.

Итак, ночь. Я попыталась снова вызвать видение из прошлого. Но браслет строго отмерял мне энергию, не давая мозгу ничего лишнего и не отнимая большее. Остается лишь вспомнить реальные исторические факты…

Люди в видении были явно степными кочевниками. По одежде и быту можно предположить, что временное пространство, куда летала моя птица, — раннее Средневековье. Боже! И это все, что мне известно?! Призрачный свет уличных фонарей проникал в комнату, и по мебели расхаживали путаные тени деревьев. В таком освещении я следила за тем, как исчезала татуировка. Птица сделала крыльями резкий взмах, и я поняла, что она еще вернется…

— Не может быть! — почти прокричала я, проснувшись. — Не может быть! Но как?

Сонные мама и тетя, протирая глаза, кажется, изо всех сил пытались вникнуть в мою проблему. Но возмущению моему не было предела:

— Уж не знаю, дорогая моя Софья Харитоновна, кто из нас виноват! — заглядывая под кровать, говорила я. — Вы ли с вашей наивностью или я с моей глупостью?

— Да скажешь ты, наконец, в чем дело? — оскорбилась тетя. — Кстати, где Василиса? Она спала в соседней комнате…

Я тут же, не дожидаясь, пока Софья Харитоновна осознает смысл произошедшего, направилась в другую комнату.

— Ах, тетя, — вздохнула мама. — Я предупреждала тебя, что она мошенница.

— Поздно! — прибежала я из тетиной комнаты с пустой шкатулкой в руках. — Вот, поглядите! Кажется, здесь вы хранили свои серебряные украшения.

Софья Харитоновна с выражением бессилья на лице уронила себя на пуфик.

— Но это еще не все! — сокрушалась я. — Браслет, который вы мне подарили, помните его? Так вот, ваша новоявленная вещунья стащила его прямо с моей руки! Представляете, пока я спала, она подкралась ко мне, как драная кошка, и внаглую своровала!

Мама захихикала.

— Зря смеешься, милая мамочка! Ты еще не заметила, что на твоей руке нет перстня?

— Ой, и правда! — воскликнула мама, продолжая смеяться. — Тетя, проверь, пожалуйста, все ли вещи на месте. Если пропало что-то серьезное, то мы заявим в милицию.

Ничего «серьезного», конечно же, эта бесстыжая воровка утащить не смогла. Вероятно, почувствовала, что ее раскусили. А раз так, то и делать ей было в этом доме нечего. Но мнимая Василиса в силу своей подлой природы не могла уйти с пустыми руками, поэтому исчезли всякие «несерьезные» вещи — украшения. Что ж, она поступила как настоящая сорока, как лиса, как крыса! Боже! Зачем я так распалилась? К черту эту ведьму! Браслет — вот чья судьба приводит меня в трепет, который все больше и больше переходит в ужас!..

Мама сказала, что искать нахалку бесполезно. Да, это так, но только если искать обычными методами. Большие дяденьки-милиционеры, как только мы обратимся к ним с такой просьбой, тут же посмеются над нами, как над маленькими детьми, у которых отняли погремушки. Итак, надежды на земное правосудие у нас не было…

Видит небо, как я стараюсь раздавить свое отчаяние и не допустить темных мыслей. Где же ты сейчас, моя птица? И как она будет теперь летать, если ее держат в темнице злых и глупых рук?

Нет, мне не справиться с собой, по крайней мере, до тех пор, пока я не поделюсь с кем-нибудь своими чувствами. Мама? Она, быть может, меня поймет, приободрит, расскажет какую-нибудь байку, словом, — поступит так, как подобает хорошему подростковому психологу. Не то, не то все это!

В таком смятении чувств, эмоций и осколков каких-то мыслей я не заметила, как оказалась у порога школы и что уже прошло полдня, и все — впустую.

— Привет, Русалка! — поздоровался со мной Антон, как всегда, восхищенный моими длинными распущенными волосами.

— Честное слово, Красильников, — услышал он вместо привета мое ворчание, — я когда-нибудь их остригу! Перестань называть меня русалкой!

— Отчего вы, барышня, так расстроены? — продолжал он воображать.

— Оттого, сударь, что нет ничего ужаснее на свете, чем когда судьба нагло над тобой смеется, — выговорилась я.

— О! Слушай, давай прогуляем сегодня школу! — внезапно предложил Антон.

— А ты в курсе, чем эта прихоть нам грозит?

— Да, — заговорщицки улыбнулся он.