Шрифт:
Annotation
Автор благодарит
За неоценимый вклад в создание романа:
Бориса 'Кобру' Порохина
и Дениса 'ECHO' Югай
Александр Воробьев
Александр Воробьев
Огненное небо
Возвращаясь на базу, “Церам” побил рекорд скорости для кораблей своего класса. На бегство ушло две трети рабочего тела, зато расстояние от Юпитера до орбиты Марса фрегат прошел за неполные шесть суток. Очень рискованный маневр, ведь два часа назад, на очередной коррекции курса они почти осушили баки, и неслись теперь по инерции.
Где то там, впереди, их ждал вышедший на перехват танкер, но оптика фрегата пока не могла его обнаружить. Телескоп оставался их единственным средством обнаружения, ведь решетки главного радара “Церам” потерял в своем единственном сражении.
За десять часов до точки рандеву они закончили первое торможение, уравняв скорости с невидимым пока танкером. Экипаж нервничал даже получив с базы “Севастополь” координаты заправщика. Рабочего тела в баках оставалось на сорок минут тяги, и случись им разминуться, самоубийство оставалось лучшим выходом. Ведь догнать идущий на восьмистах километрах в секунду корабль практически невозможно. Фрегат удирал от Юпитера по кратчайшей траектории, и после Марса она уводила вдаль от основных магистралей системы. Такую скорость не смог бы погасить даже гравитационный маневр у Солнца. Не окажись танкера в точке рандеву, и фрегат можно было смело вычеркивать из списков флота. А экипаж из списков живых.
Капитан-лейтенант Анри Беллар отгонял эти мысли уже который день. Вахты тянулись бесконечно, и короткий сон в перерывах не приносил облегчения. Каждый раз ему снилось одно и тоже. Вспышка взрыва, в которой исчезал “Виконт”, багровое свечение обломка кормы, выхваченного из хаоса бесстрастной видеокамерой. И новая вспышка, стирающая краски низкой орбиты Юпитера. Вспышка превратилась в солнечный свет, в ласковый отблеск восхода.
Солнце осветило стоящую на обрыве женскую фигуру. Белое воздушное платье, развевающееся на ветру, протянутые навстречу восходу руки, женщина смеялась, и смеясь поворачивалась к нему. Его жена, его Марси. Обмирая от неизбежности, он кинулся к ней, предупредить, спасти, хотя бы закрыть собой, но на горизонте вспыхнуло второе солнце. Ослепительное, заливающее небо клокочущим огнем.
Дернувшись, Анри открыл глаза. Его краткий сон остался незамеченным. Кроме него в резервном командном центре находился только второй пилот, но Александр Сорокин сидел поглощенный собственными мыслями, и едва ли оборачивался посмотреть, чем там занят старший помощник капитана. Собачья вахта, по корабельному времени шел пятый час утра.
Отгоняя сон, Анри пробежался глазами по статусу корабельных систем. В бою у Юпитера фрегат получил серьёзные повреждения. Близким взрывом ему оплавило левый борт, выведя из строя почти половину зенитных устанок, а лазеры вражеских истребителей расчертили броню зигзагами глубоких ожогов. Минус две маневровых дюзы, минус радарные решетки и антенны дальней связи, хорошо хоть аспайры не смогли пробить основной корпус. Но и без этого “Цераму” предстоял долгий ремонт. И дезактивация зараженных отсеков.
Фрегат попал под близкий ядерный взрыв, а перед этим неделю провел в глубине радиационного пояса Юпитера, и теперь его внешние отсеки фонили. Вторичная, наведенная радиация подчинялась закону семь-десять, за неделю уменьшаясь на порядок, но Анри полностью поддерживал идею капитана не возвращаться в отсеки жилого модуля. Они и так хватанули приличную дозу. Несмотря на принятые противорадиационные препараты, пару дней после разгона Анри чувствовал легкую тошноту. Сто три бэр, первая степень лучевой болезни. Ничего страшного, если бы не одно но. Анри хотел детей, а после такой дозы следовало лечиться минимум год. Немного, но кто знает, будет ли у него этот год. Война…
На консоли мигнула иконка капитанского вызова.
– Как вахта, старпом?
– голос Манна еще был полон сна, отчего Анри страшно захотелось зевать.
– Без происшествий, капитан, - от сдержанной зевоты заныли скулы.
– Связь с танкером установлена?
– Еще нет, сэр.
– Пора бы уже, - помрачнел Манн, и попросил - ты разбуди меня, как только получим сигнал.
– Разумеется, капитан.
Манн отключился, и Анри тоскливо посмотрел на таймер в правой нижней части консоли. До конца вахты оставалось еще полтора часа борьбы со сном. Потом его сменит Фаррел, но выспаться все равно не удастся, заправка потребует его личного контроля. А значит на следующую вахту он заступит еще более сонным чем сейчас. Скорей бы уж Земля!
Насчет часов он погорячился, минут через десять после звонка капитана мигнула иконка связиста.
– Сэр, установлена связь с кораблем-заправщиком, он в сорока минутах от нас.
– Спасибо Акира. Передай танкеру, что бы уравнивал скорости, я не хочу тратить НЗ рабочего тела.
– Понял, - Сагатимори замолчал, ожидая дальнейших инструкций, но Анри уже нажимал иконку связи с капитаном.
После того, как их выселили из башен жилого модуля, капитан Манн назначил своей резиденцией медицинский отсек. Хозяин отсека, доктор Хибберт поначалу ворчал, но потом смирился, ведь не выгонишь же капитана ютиться вместе со всеми в осевом коридоре. Поэтому вызов пошел на коммуникатор.
– Слушаю?
– похоже за прошедшие десять минут Манн снова успел заснуть.
– Мы связались с танкером, сэр.
– Наконец то!
– оживился Манн, - Далеко?
– “Эклипс” в сорока минутах хода.
– Не припомню такого танкера в реестре Флота.
– удивился Манн , - Хотя черт с ним, главное хоть кого то к нам отправили. Так, Беллар, будь в БИЦ через десять минут.
Он отключился, и Анри, не тратя времени вызвал главного инженера. Фаррел ответил незамедлительно, всю неделю обратного пути он руководил восстановительными работами и почти не спал. И каждый раз, когда Анри его видел, главный инженер выглядел все хуже и хуже. Темные круги вокруг глаз, заострившийся как у мертвеца нос, впавшие щеки. Тридцатилетний мужчина теперь смотрелся лет на двадцать старше.
– Что случилось?
– без особого интереса спросил Фаррел.
– Топай в РКЦ, Кирк, танкер на подходе.
– Понял.
– односложно ответил Фаррел, и не дождавшись новых указаний, отключился.
С хрустом потянувшись, Анри заблокировал консоль, и отстегнул привязные ремни. Когда старик вызывает, то лучше не медлить. Предугадать реакцию капитана заранее у Анри не получалось. Капитан мог проигнорировать легкое нарушение, но порой мог и покарать. Причем никакой взаимосвязи с его текущим настроением, или ситуаций, отследить не удавалось. Взыскания капитан Манн раздавал, руководствуясь какой то своей, внутренней логикой. А играть в рулетку Анри не любил.
Проигнорировав вопросительный взгляд второго пилота, он подплыл к люку, и уже открывая его, ощутил запоздалое удивление. Зачем капитан позвал его в боевой информационный центр? Ведь он вполне мог наблюдать за заправкой со своего места. Манн собрался преподать ему очередной урок? Практическое занятие, смешное после всего пережитого, после атаки на вражеский конвой, после гибели друзей. Неужели Манн все еще надеется, что вскоре Анри получит под командование собственный корабль? Сам Беллар в подобном исходе сомневался. Не в собственных качествах, он сомневался в возможности выжить. Даже если им удастся отстоять Землю, кадровый состав флота в будущем сражении выбьют подчистую.