Огненное ущелье
Шрифт:
— Так точно, установил две мины направленного действия с дистанционкой.
— Первый дом от взрыва второго не пострадает?
— Нет. Взрывная волна пойдет на запад; значит, обломки и фрагменты второго дома полетят на развалины. Может, случайно кого из «духов» придавит… Конечно, эффективнее всего рвануть дом, когда в него войдет хотя бы несколько врагов. Но тут уж как получится.
— Нам нужен сектор обстрела, захватывающий весь кишлак, а не пара случайных трупов. Те, конечно, тоже не помешали бы, но главное — возможность вести огонь в трех направлениях.
— Это я обеспечу.
— Добро. — Тимохин повернулся к Шепелю и Гарину: — Кто из вас будет докладывать результаты разведки?
Гарин подтолкнул Шепеля:
— Давай ты, Миша, я видел меньше твоего.
— Значит, так, — начал Шепель, — развалины как развалины. Но среди строительного мусора явно просматриваются черные дыры. Не исключено, что это подвальные ходы или лазы, как угодно. Думаю, именно из них на поверхность и планируют выйти «духи», как только получат приказ Ходжани.
— Возможно… У тебя есть предложение, Миша?
— Да есть одна мыслишка, — кивнул Шепель. — Вот, ожидая тебя, обдумал кое-что…
— И что это за «кое-что»?
— Мы будем работать на опережение, так?
— Так.
— Вот! А что, если мне по-тихому попытаться сблизиться с кишлаком вдоль южного склона? И как только ты поведешь группу к селению, забросать хоть часть этих лазов гранатами. А потом можно неожиданно ударить и по «духам» в кишлаке, и по основным силам, что Ходжани вынужден будет вывести на участок до Ханбака.
Тимохин, обдумав предложение подчиненного, спросил:
— Сможешь ли ты незамеченным сблизиться с кишлаком?
— А то я не ходил в селение «духов» — заметь, в само селение, в котором сидел крупный отряд с техникой… А тут делов-то — проползти с километр вдоль подножия южного склона: да и ползти придется только там, где местность открыта. Я дойду до кишлака, в этом не сомневайся. Вы мне только гранат подбросьте — своих у меня всего шесть штук, маловато будет.
— Гранат дадим! Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до кишлака?
— Ну, если так, на глаз, то минут сорок, не меньше.
— К 4.20 ты должен выйти на позицию у Ханбака.
Шепель взглянул на часы:
— Выйду гарантированно!
— Значит, так. У нас все в сборе? Не считая Макарова, Чернова и Дрозденко…
— Все! — доложил Соловьев.
— Тогда слушай боевой приказ. В 3.50 начинаем сближение с кишлаком по маршруту выхода к нему капитана Кима. — Тимохин взглянул на сапера: — Ты, Леня, и поведешь группу. В 4.10 мы должны вплотную подойти к крайнему дому и занять его. В 4.30 Ким произведет подрыв второго дома, а Шепель, которому каждый отдаст по оборонительной гранате, забрасывает лазы и отходит в дом. Начало наших боевых действий подстегнет Ходжани; он прикажет… должен приказать, — поправился Тимохин, — вспомогательным подгруппам уничтожить наши верхние посты. Макаров и Чернов вступят в бой, как только на них выйдут «духи». В дальнейшем они же — надеюсь, разобравшись со вспомогательными подгруппами талибов, — будут осуществлять обстрел основных сил противника сверху. В дом уходим все, здесь не оставляем никого. Отдельная задача Санееву: вычислять гранатометчиков и гасить их. Впрочем, это касается всех. Получим выстрел РПГ в дом — понесем потери. Этого допустить нельзя. Огонь по талибам вести прицельно, экономя патроны. Нанеся существенный урон банде Абдула Ходжани, уходим по южному склону на плато, куда я вызову «вертушку» Родионова. Вопросы по задаче?.. Нет вопросов? Готовиться. Колданову обеспечить мне связь с Крымовым.
Офицеры отошли от позиции связиста. Практически тут Колданов же доложил:
— Командир, полковник Крымов на связи!
Александр принял трубку:
— Не спишь, Крым?
— Уснешь с вами… Что у тебя?
— Принял решение на активные действия.
— Слушаю!
Тимохин доложил куратору отряда «Марс» с российской стороны суть принятого плана, закончив:
— Начало операции в 4.30.
— Идешь на опережение?
— Ну, не ждать же, пока на нас навалится банда Ходжани. Мы ее в кишлаке встретим.
— Рискованную игру ты затеял…
— Предложи что-нибудь получше.
— Да, предложить мне нечего… Вот суки американцы! Так подставить нас…
— Суки — Денбрук, Дрейк и его людишки; остальные — нормальные парни. Знай они о предательстве своих же соотечественников, то, уверен, тут же нейтрализовав их, пошли бы к нам. Но Дак ничего не знает и вряд ли узнает… При определенной доле везения мы и сами отобьемся, Крым. А ты подготовь экипаж Родионова, чтобы он вылетел к ущелью по первому моему запросу.
— Наш «Ми-8» к вылету готов. Ты не пытался связаться с Даком?
— Нет. Чего без толку гонять станцию и сажать аккумуляторы?
— У них в Гердезе тоже банда объявилась.
— Это отвлекающий маневр, устроенный самим Дрейком… Но хрен с ним. Нам свои проблемы решать надо. Выше нос, Крым, прорвемся!
— Не сомневаюсь… Да, кстати, Феофанов просил тебя связаться с ним.
— Почему он сам не вызвал меня?
— Я доложил, что ты проводишь разведку.
— Понятно. Сейчас же свяжусь с шефом. До связи, Крым!
— Храни вас там всех господь!
— Расслабься. Все будет, как говорят наши непродавшиеся американские коллеги, о’кей!
Оборвав связь с Крымовым, Александр набрал по трубке номер генерал-лейтенанта Феофанова. Начальник Главного управления по борьбе с терроризмом ждал этого вызова.
— Это Тимохин, Сергей Леонидович!
— Доложи обстановку.
После доклада последовал вопрос генерала:
— Какое решение принял?
Александр слово в слово передал Феофанову все то, о чем докладывал Крымову.
— Ясно, — ответил начальник управления, выслушав Тимохина, — ты выбрал единственно возможный в данной ситуации верный план, оставляющий группе неплохие шансы на выживание. С моей стороны тоже проведена кое-какая работа. Я уговорил командующего силами по поддержанию мира в Афганистане предоставить нам авиационную поддержку. Так что запоминай: в случае необходимости по спутнику набираешь номер… Запомнил? Тебе ответит заместитель командующего ВВС западной коалиции французский генерал Жак Карне. Передашь ему координаты района применения авиации. К вылету готовы четыре штурмовика и четыре вертолета огневой поддержки. На подходе командиры звеньев свяжутся с тобой. Определишь им цели.