Чтение онлайн

– А шкипер знает, кто я такой?

– К тому времени когда вы появитесь, будет знать. Насколько я понимаю, с ним как раз сейчас договариваются на этот счет. Здесь полно пинкертоновских агентов.

– А этому малому можно доверять?

Джесси улыбнулась.

– Он племянник мистера Стюарда, государственного секретаря в правительстве Линкольна.

– А зачем ехать в Сан-Франциско? – подозрительно спросила Равена. – Не лучше ли отправиться на Север?

– Видите ли, дорогая, начиная с завтрашнего утра вся армия южан да и флот тоже будут брошены на поиски Брайена. А они только того и ожидают, что он попытается где-нибудь перейти линию фронта или морем добраться до Вашингтона. С другой стороны, клипер под английским флагом, направляющийся в Сан-Франциско, ни у кого не вызовет подозрений. Ладно, на разговоры больше времени нет. Берите самое необходимое – и поехали. Мой экипаж наготове, он отвезет вас на пристань. В Портсмуте отправитесь в одно сомнительное заведение под названием «Слепая свинья». Хозяйка тоже работает на Пинкертона. Вы и не поверите, сколько узнают тамошние девочки от своих клиентов – солдат и моряков Конфедерации.

Брайен недоверчиво покачал головой – ну и жук этот Пинкертон. Равена взяла его за руку и твердо заявила:

– Так, это решает дело. Не потерплю, чтобы Брайен провел хоть одну ночь в борделе без меня.

Несмотря на то что ситуация явно не располагала к веселью, Брайен и Джесси дружно рассмеялись.

– Боюсь, тебе не отделаться от нее, малыш, – сказала Джесси и ненадолго задумалась. – А вообще-то, может, оно и к лучшему. Капитан Свифт женился в Лондоне как раз накануне отплытия «Западного ветра». Жена с ним, так что вы вполне можете сойти за ее служанку.

Равена весело захлопала в ладоши:

– О, вот это как раз по мне, Джесси. – Она заговорила с ирландским акцентом: – Да, мэм. Ну что вы, мэм, я что, как скажете, мэм… Справлюсь. Ну пожалуйста же, Брайен! Не оставляй меня здесь.

– Если Джесси уверена, что все сойдет, я – за.

Часы в холле пробили три четверти.

– Поторапливайтесь, – сказала Джесси. – Скоро четыре.

– К четырем будем готовы. – Брайен взял Равену под локоть и подтолкнул к лестнице.

На ступеньках их ждал, закутавшись в халат, Гордон. Вид у него был растерянный и обеспокоенный.

– Что-нибудь не так, полковник О’Нил? Чем могу быть полезен?

Брайен стиснул его узкое плечо.

– Не буду играть с тобой в прятки, Гордон. Большие неприятности, но времени на объяснения у меня нет. Нам с миссис О’Нил придется немедленно уехать отсюда. Но не волнуйся, все будет в порядке. От тебя требуется одно. Когда тебя завтра будут расспрашивать, что к чему, ты отвечай: крепко спал, не знаю, когда хозяева уехали, и почему, и куда. Ясно?

– Да, сэр.

Брайен крепко пожал ему руку.

– Счастливо, Гордон. Бог даст, еще увидимся.

– И к тому времени ты уже будешь свободным человеком, – добавила Равена. Она приподнялась на цыпочках, обхватила ладонями лицо дворецкого и поцеловала его в щеку. – Я буду скучать по тебе, Гордон. Ты – один из лучших, с кем мне доводилось встречаться в этой жизни. Я горжусь знакомством с тобой.

На глазах у дворецкого выступили слезы.

– Да благословит вас Бог, мисс Равена, – хрипло проговорил он. – И вас тоже, полковник. – Он круто повернулся и поспешно пошел по коридору в помещение для слуг.

Равена надела самый жалкий из нарядов, который только нашелся в гардеробе, – шерстяное платье с высоким воротом и капор, оставляющий в тени лицо. На плечи она набросила кашемировую шаль.

Под стать вырядился и Брайен – в старый костюм Роджера, висевший в шкафу еще с тех пор, как хозяин перебрался в Виргинию.

Когда они были готовы, Равена сказала Брайену:

– Надо попрощаться с отцом и матерью. – В ответ на невысказанное предложение, она покачала головой. – Нет-нет, тебе не надо. Как-нибудь в другой раз. Ступай вниз и ждите меня с Джесси. Ну пожалуйста. Я совсем ненадолго.

– Как скажешь. – Он порывисто притронулся к ней и, подхватив две небольшие сумки, спустился вниз.

Герцог и герцогиня в потрясенном молчании выслушали беглые объяснения Равены, отчего им с Брайеном приходится столь спешно покинуть Ричмонд.

– Ушам не верю, – покачал головой Эдвард Уайлдинг. – Брайен О’Нил восстал из мертвых.

– Жизни в нем хватит на двоих, – небрежно бросила Равена, хотя на душе у нее кошки скребли. В любой момент целый мир может навалиться на них с Брайеном всей своей недоброй тяжестью. – Не волнуйся, мама, все будет хорошо. Как только доберемся до Сан-Франциско, дам о себе знать. Телеграфом.

Ванесса Уайлдинг сидела на краю кровати и, казалось, даже пошевелиться не могла.

– А что сказать Роджеру? И властям?

– А ничего. Веди себя так, будто понятия не имела о происходящем. Вообще-то лучше всего, если ты проклянешь меня с Брайеном. Сделай вид, что тебе невообразимо жалко беднягу Роджера. От случившегося никуда не уйдешь, а легко ли пережить измену собственной дочери? Ну ладно, родные, мне пора.

Равена порывисто обняла родителей и поспешно направилась к двери.

– Счастливо, родная, – с трудом выговорил герцог, глядя ей вслед. Он сел на кровать и обнял жену. Так они и сидели некоторое время, прижимаясь друг к дружке, словно остались вдвоем на всем белом свете.

Экипаж скрипел колесами и подпрыгивал на рытвинах в такт цокоту лошадиных копыт, так что по пустынной улице, казалось, марширует целый взвод солдат.

Вскоре впереди возникло бледное пятно.

– Мы почти у гавани, миссис Фарнсворт, – сказал кучер, заглядывая внутрь экипажа.

– Остановись, пожалуйста, на следующем углу, – откликнулась она. – По-моему, там надо повернуть налево, к третьему причалу.

В особых случаях, вроде этого, кучером был Сэмюэл, на которого всегда можно было положиться.

Внутри экипажа горели свечи в подсвечниках, прикрепленных к боковым стенкам. Шторки на окнах были плотно задернуты, что, наверное, подогревало любопытство ранних пташек либо ночных гуляк, очутившихся в этот час в районе ричмондской гавани. Они не могли не заметить, что экипаж был куда роскошнее тех, что обычно показывались на набережной, и, стало быть, заботящийся о своем инкогнито ездок – это не иначе как лихой капитан клипера, возвращающийся к себе на корабль от любовницы, дамы богатой и с громким именем. Предположение вообще-то небезосновательное, ибо, хотя судно уже практически отслужило свой срок, сам капитан считался кумиром и героем во многих странах.