Чтение онлайн

Облет третьей «вертушкой» местности за склонами, откуда был произведен штурм колонны капитана Величко, ничего не дал.

Следовательно, или боевики успели глубоко отойти от места боя и рассыпались в горах, или спрятались в заранее подготовленном укрытии. И до наступления сумерек район не «зачистить», да и сил всего полка для этого не хватит, так что приходится удовлетвориться тем, что сумели сделать два вертолета огневой поддержки. В совершивший посадку вертолет «Ми-8» погрузили тела погибших бойцов и фрагменты тел, разорванных гранатами. Ротам был отдан приказ на обратный марш.

Джип с Палачом и его постоянным сопровождением, поднявшись по крутому склону и выйдя на небольшое плато, скрытое сверху густыми кронами низких деревьев и заросшее густыми, непроходимыми зарослями колючей ежевики, остановился возле полевой палатки. Сверху она была еще накрыта плотной маскировочной сетью. Здесь находилась одна из числа многочисленных баз полевого командира — палаточный лагерь. Рядом с палаткой Палача, которая выполняла и роль полевого штаба, и личного пристанища главаря банды, в ряд вдоль скалы расположились палатки меньших, под восемь человек, размеров. В них были оборудованы места отдыха и даже развлечения боевиков. Иногда отряд после очередного набега на мирные, но непокорные воле Палача селения доставлял сюда молодых девушек и женщин, которых пускали по кругу и, насытившись, бросали в глубокую пропасть, на съедение прожорливым шакалам.

В палатках же размещался и арсенал банды: оружие, боеприпасы, запасы питания. Отдельно у окончания скалы, перед обрывом в пропасть, в вырытых самими пленными глубоких ямах томились узники Палача. Но долго в них никто не задерживался.

Главарь бандитов слыл любителем публичных казней, и пленных часто вывозили в селения равнины, где и проводился кровавый ритуал.

Сейчас в запасе Палача осталось всего три узника, поэтому он так ждал Мелечхана, который должен был существенно пополнить число будущих жертв. Гибель Ханаша и Юсуфа с их людьми взбесила Палача. Мстительный и беспощадный, главарь бандитов не мог смириться с потерей своих подчиненных. Гяуры еще вздрогнут от его, Палача, ответа на гибель своих единоверцев и соратников.

В его возбужденном мозгу уже родилась чудовищная мысль, которую еще следовало хорошо обдумать, перед тем как воплотить в жизнь. Но это позже, сейчас надо сделать другое, не менее важное дело!

Он зашел в штабную палатку, где за плотной брезентовой перегородкой была оборудована его комната, половину которой занимала мягкая, прохладная постель. В углу за аппаратурой сидел его связист. Наемник. Эстонец по национальности, Витор был специалистом по спутниковой связи, которой Палача снабдили те, кто желал продолжения войны и видел в отпетом бандите одного из самых перспективных воинов.

— Витор, — обратился Палач к связисту, — свяжи меня с Адмиралом!

— Слушаюсь, господин!

Наемник был дисциплинированным слугой, да иначе и не могло быть: за те деньги, которые ему платил Палач, Витор готов был ноги мыть своему Хозяину.

Главарь банды прошел на свою половину, бросил на постель автомат, отцепил ремень портупеи с кобурой и ножнами кинжала, которые легли рядом с «АК-74», достал из тумбочки портсигар, где лежали туго набитые анашой из чистейшей индийской конопли косяки. С удовольствием, расслабляясь, затянулся. Затем вышел и сел на стул перед связистом.

Витор вскоре передал Палачу небольших размеров прибор, напоминающий обычную портативную рацию. Тот указал эстонцу на выход, сам прошел в свой отсек. Упал на постель, включил прибор на режим приемо-передачи закодированных сигналов.

— Адмирал? На связи Чабан!

При переговорах с человеком, которого Палач называл Адмиралом, себя он представлял не иначе как Чабан. И это несмотря на то, что их переговоры, хоть и теоретически, но перехватить было еще можно, а вот раскодировать — нет, они никогда не изменяли принятым еще в Москве правилам.

Адмирал ответил:

— Слушаю тебя, друг мой!

— Я, как и договаривались, потрепал тут ментовской полк!

— Молодец! Что еще скажешь?

— А что говорить, Адмирал? Надо бы оплатить работу. Оговоренную сумму плюс по десять штук за каждого погибшего джигита. Гяуры выбили у меня ровно двадцать человек! Можешь проверить по своим обширным каналам. Надо набирать новых людей, а им…

Адмирал перебил Палача:

— Не продолжай тему, Чабан! Высылай доверенного человека в Ростов. В понедельник двадцать четвертого числа на автовокзале пусть он возьмет билет на третий автобус рейсом в Сальск и выйдет к соответствующей платформе ко времени посадки. У него должен быть черный, обычный кейс, какой можно свободно купить в магазинах Ростова. На платформе, где образуется очередь, к твоему человеку подойдет мой представитель. С таким же кейсом. В толпе они обменяются чемоданами. Чек на триста тысяч долларов будет замаскирован под командировочное удостоверение. Снимешь аккуратно внешнюю пленку — и он перед тобой. В кейсе, что передаст мой человек, чтобы ты был в курсе, будут еще туалетные принадлежности, смена нижнего белья, книга Шолохова «Поднятая целина», закладкой которой и будет служить старое, просроченное командировочное удостоверение.

— Ростов, так Ростов! Как с моим гонораром?

— Он завтра же будет переведен на твой счет в Турции.

— Отлично! Как с дальнейшими планами нашего священного джихада?

Адмирал поправил:

— Вашего джихада, Чабан, вашего! Но об этом поговорим тет-а-тет!

Палач спросил с некоторым удивлением в голосе:

— Ты решил посетить Кавказ, Адмирал? Неплохое решение. В горах сейчас красиво! Ну а я обеспечу тебе полную…

Адмирал не дал договорить Палачу:

— Нет, Чабан, на Кавказе мне делать нечего, а вот тебе побывать в сосновом бору, на берегу реки, под Москвой, не помешает! Это пока в перспективе, но в ближайшей! А пока затихни, ляг «на дно». Спецназ сейчас с особым рвением ринется на охоту за тобой. А ты мне, да не только мне, Чабан, нужен исключительно живым и… свободным! Все!

— Я все понял, и сегодня же мой человек отправится в Ростов!

Связь отключилась.

Палач отбросил передатчик в угол постели. Надо бы принять душ, пообедать шашлыком из свежей баранины, развлечься с молодой наложницей, но не было сил! Прошедшие сутки измотали его! Глаза сами собой закрывались. Палач уснул. В его отсек тихо вошел Витор, забрал оружие и телефон, задернул за собой полог, занял свое место, прослушивая эфир.

Около часа ночи в лагерь один за другим прибыли Аслан и Мелечхан со своими бойцами и пленными.

В то время как Палач разговаривал с Москвой, в такой же палатке командир отряда специального назначения Федеральной службы по борьбе с терроризмом, полковник Скориков Юрий Федотович распекал своих немногочисленных подчиненных:

— Что, господа, профессионалы, Палач вновь умыл нас?

Его перебил капитан Таранов, прослывший в отряде, да и не только в нем, борцом за справедливость, что приносило ершистому офицеру немало неприятностей.

— Не нас, товарищ полковник, а ментов! Насколько знаю, мы к операции в Келое даже на пушечный выстрел допущены не были. Да и не наше это дело, шмонать аулы! Внутренние войска полезли по «дезе» в аул, вот и попали в засаду! Обычное дело! Ребят погибших, конечно, жалко, но мы-то здесь при чем?