Чтение онлайн

— Ну, все, Жень, поговорили и хватит! Нам еще обустраиваться. В 22–00 жди звонка! Доложу о том, что за конец дня и вечер произойдет!

— Договорились, Бать! Смотри, не упусти эту птичку, она может в любой момент выпорхнуть из гнезда! И осторожнее там!

— Ты это о чем, Жень? Мы что, первый раз совершаем подобные прогулки? Это тебе, брат, не хворать, а за нас можешь быть спокоен! Группа Бати работает!

Таранов отключил телефон, вышел из комнаты оперативного дежурного, предупредив дежурного по бригаде:

— Буду у себя в номере в общаге, если что, отправляй посыльного. — И отправился в общежитие.

Начинало темнеть, когда Палач вышел к небольшому озеру.

Вернее, он из кустов заметил водоем и остановился. Лег на траву, прополз до окончания зарослей и тут же справа увидел старые «Жигули», «копейку», как называют машину в обиходе. Рядом — разбросанные дрова, видимо, привезенные с собой для костра, а еще правее плывущую к берегу резиновую лодку с рыбаком в ней. Палач внимательно осмотрелся.

Ни возле «копейки», ни на берегу озера, кроме этого рыбака, никого не было.

В голове почти мгновенно созрел план, как без всяких проблем попасть в город, и далее в Подмосковье. И теперь все его внимание было сосредоточено на рыбаке, который оказался мужчиной лет шестидесяти, одетым в спортивный костюм, сапоги и брезентовую куртку.

Он вытащил лодку на берег.

Дрова у машины и то обстоятельство, что мужик не стал спускать свой «Варяг», говорило о том, что рыбак намеревается провести на озере и ночь, чтобы захватить утреннюю зорьку. А может, и сети бросил до утра.

Предположение насчет ночевки мужика подтвердилось.

Рыбак вынес из лодки садок, полный довольно крупного карася, сложенные телескопические удочки. Садок бросил рядом с машиной.

Достал из багажника кипу газет, положил ее, предварительно скомкав бумагу на уже кем-то выжженный пятачок прибрежной лужайки, сложил дрова, поджег газеты.

Сухая береза взялась сразу.

Разведя костер, мужик направился в кусты, чуть левее лежащего в них Палача.

Рыбак вглубь не пошел, выбрал место, приспустил брюки.

Мурза начал сближаться с усевшимся по нужде мужиком.

Тот, быстро сделав свое дело, собирался уже встать, как сзади его горло словно тиски сжали. Доступ воздуха в легкие прекратился, и рыбак, задыхаясь, задергался всем телом в смертельном захвате чеченца.

Агония мужика продолжалась недолго.

Совсем скоро он затих.

Палач оттащил тело немного в глубь леса, бросив его на лужайке, вернулся на прежнюю позицию.

Вновь долгим, внимательным взглядом осмотрел берега озера. Уже порядочно стемнело, и кусты вокруг водоема слились в единый, темный пояс.

Костер возле машины вовсю полыхал. Никого постороннего по-прежнему нигде не было заметно.

Мурза вернулся к покойнику.

Разделся сам, скинул наконец с себя промокшую и провонявшую тиной болот, через которые выходил сюда, одежду, аккуратно сложив ее.

Завязанный на голове носовой платок пока оставил на месте. Под ним находились документы. Паспорт на имя Ашота Карапетяна, водительское удостоверение и членский билет Союза журналистов России на то же имя. Документы, которые по прибытии ему вручил Шеленгер.

Подошел к трупу, стянул одежду с него. Спортивный костюм, особенно куртка, был немного мал, но брезентовая ветровка скрывала этот недостаток. Майка и сапоги пришлись Палачу впору.

Переодевшись, он прошел к машине.

Открыл багажник.

Там, кроме двух запасных колес и кучи старых камер, инструмента, домкрата, троса и солидного запаса всяких мелких запасных частей, ничего не было.

Закрыв багажник, открыл заднюю, левую дверь.

На сиденье лежало одеяло с подушкой. Взяв одеяло, Палач свернул его, вновь огляделся. Мурза решил подождать. Со стороны он сам был виден как на ладони, если был на берегу кто-то, кто смотрел на него. И полной гарантии, что у озера, кроме него да трупа, никого нет, он не дал бы! Поэтому, сев в салон и закурив, Палач стал ждать.

Прошло около получаса, пока костер не превратился в груду мерцающих и дымящихся красно-черных углей.

Мурза пошел в лес, неся в руках одеяло. Замотав в него еще не остывшее тело рыбака, связав на ногах узел, потащил, как бревно, труп к лодке. Бросил его на днище, сняв доски-сиденья. Веревкой с тракторным траком на конце, вместо якоря, связал тело мужика, закрепив его в лодке. Подтянул ее к озеру.

Сделал шаг в воду и чуть провалился в нее: от берега сразу начиналась глубина. Палач тихо выругался. Уже по отсутствию здесь осоки он должен был догадаться о глубине. Не догадался и чуть было вновь не промок. А переодеваться больше было не во что. Надо быть внимательнее.

Палач столкнул лодку с трупом в воду, предварительно проколов оба ее воздушных контура перочинным ножиком.

Отплыв от берега метров на десять, та начала оседать и быстро ушла под воду. Палач прошел к машине, сел за руль.

Ключи торчали в замке зажигания. Над солнцезащитным щитком он обнаружил тонкий бумажник, в нем документы убитого.

Вместе с паспортом рыбака лежали и его права и бумаги на «копейку». Даже два пустых и один заполненный бланк доверенности. Это было очень хорошо!

Палач посмотрел, на кого это оформлял право управления своей тачкой покойный мужик. Судя по фамилии и отчеству, на сына.

Ну а теперь оформит доверенность на друга из Москвы, то есть на Ашота Карапетяна. Шариковой ручкой, которую обнаружил в бардачке, Мурза заполнил одну из чистых доверенностей. После чего бросил в тлеющие огни документы рыбака, оставив при себе лишь «ПТС». Они вспыхнули и быстро сгорели. Следом сгорела и форма Палача. «Вот так, — подумал Мурза, — до чего тонка нить человеческой жизни? Одно движение — и она оборвана».