Чтение онлайн

Пошарив по камням, Остин нашел высеченные упоры. Друзья поднялись, перелезли через невысокую стенку и увидели на фоне сверкающей в лунном свете воды темный силуэт сарайчика для лодок. Спустившись к реке, они засели по бокам от причала.

Почти сразу послышались шаги и тяжелое дыхание. Разов бежал прямо к ним. Казалось, сейчас он угодит в ловушку, однако тучи вдруг расступились, и светлая шевелюра Курта сверкнула в залившем берег серебристом свете. Луна тут же скрылась, но Разов увидел засаду и метнулся в сторону, вдоль реки.

— Разов, стой! — прокричал Остин. — Тебе не уйти!

Ответом был лишь треск сучьев. Беглец ломился сквозь прибрежные кусты. Почти сразу послышался всплеск. Приятели поспешили на звук и вскоре вышли на поросший травой невысокий берег. Разов решил перейти речку вброд, но продвинулся всего на несколько метров — его ноги завязли в трясине. Дернулся назад — безуспешно. Теперь он просто стоял по пояс в воде лицом к берегу, сжимая в руках корону.

— Не могу выбраться…

Остин вспомнил, что Додсон предупреждал их про топкое дно. Отыскав на берегу подходящую ветку, он протянул ее Разову:

— Держись.

Тот ушел в воду уже по плечи, однако даже не шевельнулся.

— Да брось ты свою дурацкую корону! — крикнул Курт.

— Ни за что. Я слишком долго ее искал. Не брошу.

— Она не стоит жизни.

Вода дошла до губ Разова, так что его ответ было не разобрать. Русский поднял корону и нацепил ее на голову. Лицо ушло под воду, и теперь корона словно плыла по реке, полыхая в лунном свете. Затем исчезла и она.

— Диос мио! — пробормотал Завала на родном испанском. — Ну и смерть.

Сзади донеслось пыхтение — на подмогу мчался Додсон с ружьем и фонариком.

— Где этот мерзавец?

— Там. — Остин швырнул ветку в реку. — И корона тоже.

— Боже правый.

Старик провел лучом фонаря по бурой мутной воде. Там, где только что стоял Разов, теперь лишь пенились пузырьки, а вскоре ленивое течение унесло и их.

— Да здравствует император, — сказал Остин, повернулся и зашагал к дому.

Вашингтон, округ Колумбия.

Туман плыл над водой в золотистых лучах солнца. Остин так увлекся греблей, что не заметил, как от берега отошла моторка и пристроилась вслед за ним. Он бросил весла; преследователь тоже лег в дрейф. Курт вытер пот со лба, хлебнул воды из бутылки и расслабил руки, щурясь от яркого света и удивленно глядя на моторку. Неужели в осколках разгромленной империи Разова еще теплится жизнь?

Для проверки он снова двинулся вперед. Всего пара гребков — и позади заурчал мотор. Странная лодка не отставала. Остин перестал грести, моторка тоже остановилась.

На помощь рассчитывать не приходилось — в этот час на реке пусто, самое время потренироваться. Он описал плавную дугу, и вскоре острый нос лодки смотрел прямо на преследователя. Остин увеличил скорость, стараясь не забывать, что гребля — прежде всего не сила, а техника. Вскоре он уже мог разглядеть белый корпус моторки, хотя сколько людей на борту, было по-прежнему непонятно. Лодка неслась на преследователя, словно крылатая ракета.

В реку вдавался широкий мыс, похожий на пивное брюхо. Остин знал, что течение тут резко уходит под самый берег и может утащить лодку, а потом выбросить обратно на середину Потомака. Со стороны казалось, что он движется по прямой линии, в действительности же Курт понемногу приближался к мысу.

После очередного гребка Остин поднял одно весло, а второе неожиданно опустил в воду, работая им как рулем. Лодка резко легла на борт, развернувшись носом к берегу. Позади негодующе взревел мотор.

Он рассчитывал застать преследователя врасплох и не ожидал, что тот среагирует так быстро. Нос моторки взметнулся вверх, и Остин понял, что к берегу не прорваться. Мало того, идя таким курсом, он подставляет противнику беззащитный борт. Отвергнув первоначальный план, Курт заложил еще один крутой вираж и пошел прямо на моторку. Та была даже чуть короче его лодки, но из-за низкого кокпита казалась океанским лайнером. Для узкого и легкого суденышка любое столкновение будет фатальным. Остин рассчитывал, что противник в последний миг отвернет или же, в худшем случае, удар придется по касательной. Когда катастрофа казалась неминуемой, Курт занес весло над плечом, словно копье: метатель, и сгруппировался.

Моторка резко сбросила скорость. Ее корпус тут же лег на воду, и она замерла совсем рядом с лодкой. Откуда-то сверху донесся знакомый лающий смех. Курт поднял глаза и увидел хищное лицо Петрова. На русском была бейсболка и гавайская рубаха с полуголыми красотками и пальмами.

Остин вставил весло в уключину. Сердце колотилось как бешеное.

— Привет, Иван. Я все ждал, когда ты снова объявишься. Как ты меня нашел?

Петров пожал плечами.

— Кстати, я тоже заглянул в твое досье, — улыбнулся Курт. — Оказывается, ты стал Иваном Петровым всего пару лет назад.

— «Что в имени тебе моем?» — писал наш великий поэт.

— Когда уезжаешь?

— Завтра. Ваш президент решил вернуть России царские сокровища. Я возвращаюсь на родину настоящим героем. Ходят слухи, что даже пост в правительстве предложат. Разов пропал, его казаки не знают, что делать, и у политиков умеренного крыла теперь неплохие шансы.

— Поздравляю. Ты заслужил.

— Спасибо. Впрочем, скажи честно, ты веришь, что я буду торчать на всяких заседаниях?

— Вряд ли, Иван. Ты всегда любил оставаться в тени.

— И что в этом плохого? Мне так удобнее.

— Только ответь на пару вопросов, пока ты снова не сменил личину. Разов правда потомок русских царей?

— Отец сообщил ему об этом на смертном одре. Потом Разов повстречал Бориса, и этот безумец сразу понял, как ему повезло. Достоверно установлено, что Борис — прямой потомок Распутина.

— Того самого загадочного монаха?

Петров кивнул.

Остин восхищенно покачал головой.

— А Разов?

— Его отца обманули. Деревенский поп, который записывал всех новорожденных, последний пьяница, где-то услышал, что царская дочь не погибла, и соврал папаше Разова, чтобы выклянчить у того денег на водку.