Чтение онлайн

– У тебя нет иного выхода, женщина. Ты уже сыграла свою роль. А что до монастыря… то вспомни, сколько даже царствующих особ окончили дни в святых обителях по принуждению.

Он перечислял, загибая пальцы: последний Меровинг Хильдерик III, постриженный своим майордомом Пипином Коротким; король Лангобардов Дезидерий и герцог Баварский Тасило, ставшие монахами по воле Карла Великого; Гуго Лотарингский, сосланный в монастырь императором Карлом Лысым.

И это не говоря о женщинах. Один Карл Великий сделал монахинями своих первых супруг Химильтруду и Дезире Лангобардскую, чтобы иметь возможность вступить в новые браки.

– Погодите! – воскликнула Эмма. Она лихорадочно соображала, искала выход, чтобы как-то вырваться из монастыря, где ей грозило заточение. Главное, вырваться, и тогда она найдет способ найти Гийома, встретиться с Ролло. – Погодите, ваше преосвященство. В свое время герцог Роберт сулил мне союз с графом Пуатье Эблем.

– Эбль Пуатье уже обвенчан с принцессой Эделой, – резко ответил Гвальтельм.

– Но мной интересовался Рауль Бургундский.

– Забудь об этом. Рауль помолвлен с дочерью герцога Нейстрийского, и она уже отбыла к своему жениху в Дижон.

– Но есть еще Ги Анжуйский. Мы были помолвлены с ним с детства.

– Аббат Ги, один из героев Шартра, и ему светит великолепное будущее. И ему уже намекнули, что для его же карьеры будет выгоднее, если он забудет о вас. К тому же Ги рукоположенный священнослужитель, он посвятил себя Богу, и великий грех возьмете вы на душу, если вовлечете его в блуд.

– О, Боже, помоги мне! – заломила руки Эмма, но в следующий миг резко склонилась над столом, так, что ее волосы выбились из-под покрывала и упали на щеки. – Я знаю, зачем меня хотят спрятать в монастыре! И вы, и герцог Рауль, и даже Карл Простоватый боитесь одного – что я вернусь к Ролло, что я смогу вновь расположить его к себе, и тогда он пошлет прочь дочь короля.

– Дитя мое, я думаю, вы сами не понимаете, что говорите. Неужели вы готовы разрушить союз, который столь многое может изменить в судьбе королевства?

– Ничего он не изменит. Разве что Гизелла так и не станет герцогиней Нормандской. Потому что ею стану я! А мой сын станет наследником герцогства!

Она стремительно покинула помещение, бежала, сама не зная куда. Кинулась к церкви, потом хотела вернуться к себе. Нет, ей надо бежать прямо сейчас, пока ловушка не захлопнулась.

Она даже не успела дойти до ворот, как путь ей перерезали три темные фигуры.

– Прочь!

В следующий миг сильная мужская рука зажала ей рот. Две другие подхватили, понесли.

Эмма извивалась, как уж, однако люди епископа были гораздо сильнее ее. Одна из монахинь велела нести вырывающуюся женщину за ней. Как сквозь сон Эмма увидала каменный свод закрытой башни, мелькнул свет фонаря, шипевшего под дождем. Тяжело грохнула массивная дверь, когда ее внесли вовнутрь. Она продолжала извиваться, пытаясь вырваться.

– Сильная, стерва, – сопя, пробурчал один из мужчин. Добавил: – Руки, руки ей держи! Того и гляди глаз лишусь.

– Ничего. Подземелья Святой Магдалины и не таких укрощали, – прошипела монахиня.

Узкие лестницы вели все глубже под землю. Мужчины порой задевали бляхами курток за выщербленные стены. Наконец Эмму почти бросили в темную каменную яму. От удара она едва могла вздохнуть. При свете факела видела монахиню и силуэты воинов вверху. Потом они ушли, и ее окутала темнота.

Она медленно села. Мрак, сплошной мрак, как в могиле. Запах свинцовой сырости, гнилой соломы и мышей. Ничего не видя, она встала, стала шаг за шагом обследовать стены. Каменный мешок, круглый, стены из грубого камня. Она помнила, когда видела свет, что яма, куда ее бросили, не очень и глубока… однако достаточна, чтобы не выбраться.

Эмма разбила все коленки, изломала ногти, пытаясь забраться наверх. Наконец она без сил села, упираясь спиной о грубый камень, зажав коленями пальцы сцепленных рук. Все, конец. Она в подземелье под церковью, в подземелье, где покоятся тела знатных монахинь, где умер Тибо Пройдоха. Она – в могиле.

Диво, но со временем она стала даже различать стены ямы. По сути, круглый колодец. Эмма не знала, сколько просидела так. Не знала, сколько ей еще сидеть. Чувствовала себя такой усталой, что даже не ощущала горя. Ролло отказался от нее, Гийома увезли, все, все отказались от нее, остался лишь мрак, могила.

Порой она либо спала, либо впадала в какое-то оцепенение. Это было почти благом, ибо ей не хотелось думать ни о чем. Она так устала бороться за жизнь. Как пережить очередное поражение? Ролло отверг ее. Почему? Она даже не хотела думать об этом. Только думала, что разрыв с Ролло привел ее к разлуке с сыном. В такие минуты она ненавидела его, считала его повинным во всех своих бедах.

Когда наверху первый раз возник свет, он едва не ослепил ее. Бородатый стражник спустил на веревке корзину с водой и съестным. Она удивилась, что почувствовала голод. Но свет удалился, и она не сдвинулась с места. Какое-то время. Но потом что-то проскочило по ее ноге. Она вскрикнула и вскочила. Жирная крыса, успокоенная неподвижностью Эммы, решила отведать принесенную ей снедь.

Брезгливость вернула часть сил. Она заставила себя поесть. Еда немного привела ее в чувство. Что делать? Выбраться из этого каменного мешка нельзя. Смириться? Она потеряет все, что дорого ей в жизни. Она, как сестра Геновева, будет тихо доживать свой век в обители Магдалины. А ведь когда-то, сопротивляясь повелению Ролло, желавшего выдать ее за Атли, она и сама хотела стать монахиней. Как ее приемная мать Пипина. Видимо, женщинам, судьба к которым сурова, ничего иного не остается, как идти в монастырь, искать утешения в Боге.

Порой какие-то звуки привлекали ее внимание: голоса, даже лязг железа. Но к ней никто не подходил. И тогда в голову стали лезть самые дикие мысли. Кто-то ходит по подземелью, кому до нее нет дела. Это напугало ее. Душа умершего от голода Тибо или кто-то еще. Ее обуял вдруг такой страх, что, когда по вершине колодца мелькнул свет, она была готова на коленях умолять выпустить ее отсюда. Однако слова замерли у нее на устах, едва увидела важное, довольное лицо аббатисы. Оно напоминало злую крысиную морду.