Чтение онлайн

– Все орден хотел, – снова вставил свое слово солдат.

– Иди ты! Можешь мой орден нацепить на себя, если дадут. Я просто душу отводил. Видишь, снова бомбят. Ничего, вернемся, и я еще хочу повеселиться, – потер руки Жан.

– Неужели?

– Ты что, думаешь, мы здесь просто так болтаемся, от нечего делать?

Лиза подвинулась поближе и прижалась к Жану.

– Я так по тебе соскучилась, – прошептала она. – Всех святых перебрала, чтобы с тобой ничего не случилось.

Жан сжал ее ладонь и взглянул в глаза.

– Спасибо.

– Страшно было?

– Да. В наше время об этом только в книжках пишут, а там половина всего – вранье, – шептал Жан. – Здесь я на себе все испытал и больше не хочу.

– Скоро все закончится, – успокоила Лиза.

– Не хочу, чтобы все так быстро закончилось. Я ведь тогда не увижу тебя, – шептал Жан, положив голову ей на плечо.

– Мне жаль, но это все равно когда-то произойдет.

– Знаю. Мы больше не встретимся?

Грузовик сильно тряхнуло на кочке, он выехал на дорогу и помчался быстрее в сторону города.

Навстречу ползли, громыхая гусеницами, танки и самоходки. Грузовики с солдатами тянули за собой пушки.

– Враг нас не возьмет, – сказал Ник. – Смотри, какая техника…

– Это точно, – согласился разговорчивый солдат. – Мы им еще покажем…

– Покажем, покажем, – согласилась Ин. – Только тебе сначала надо немного подлечиться, а там ты им дашь за Ленинград.

Она сделала очередной укол командиру и посмотрела на Ника.

– Когда этот госпиталь будет? – спросила она. – Что-то едем и едем… Скоро утро, наверное, будет, а конца пути не видно.

– Если эта черепаха больше разгонится, то мы все пойдем пешком, – ответил Жан. – Эта техника должна в музеях стоять, а не ехать.

– Да эту машину всего два года как выпустили. Ей еще ездить лет двадцать как минимум, – ввязался в разговор другой солдат.

– Ах, ну да. Я что-то попутал, – согласился Жан. – У меня это бывает.

– Еще бы, когда все гремит вокруг. Я в первый день войны чуть слух не потерял, – стал рассказывать солдат. – Наш город немцы так бомбили, что половина домов просто в руины превратилась. Вот тогда я узнал, что такое страх. Даже свой адрес забыл, где проживал, пока не отошел от всего происходящего.

– Сейчас, я вижу, ты отошел, – догадался Ник. – Разговорчивым стал.

– Сейчас – да. Теперь мне взрывы не страшны.

– Оглох? Ничего не слышишь?

– Нет, просто привык.

– Бывает, – согласился Ник и выглянул за борт.

Впереди на перекрестке бойко регулировала движение транспорта и военной техники молодая девушка в форме.

– О, гаишники и тут стоят, – усмехнулся Жан. – Куда ни посмотри – везде они.

– Гаишники – это что? Вот у нас в деревне поставили шлагбаум, так коровы его просто развалили, вышли на дорогу, и председатель колхоза, который ехал навеселе, сбил одну. Пришлось ему платить за машину и за корову. Вот влетел! – стал рассказывать случай из жизни солдат.

– Ты хоть знаешь, о чем речь? – прервал его Жан. – Гаишники – это менты, ну, полиция, которая следит за движением, не забывая при этом о своем благосостоянии.

– Это те, что в царской России? – переспросил боец, сделав удивленное лицо.

– Какой еще царской? Вот недоросль. В Советском Союзе, а потом в России.

– А это не одно и то же?

Жан понял, что его снова понесло не в ту сторону, махнул рукой и прижал к себе Лизу.

– Ты не замерзла?

Машина резко свернула в переулок и остановилась.

– Кажется, приехали, – радостно произнес солдат.

– Выгружаемся, – скомандовал водитель и открыл борт.

Ник с Жаном подхватили на носилках командира и понесли за встречающей медсестрой. Остальные шли следом сами, в сопровождении Лизы и Ин.

– Что город такой пустой? – заметил Жан, когда вышел с Ником на улицу. – Будто вымер весь.

– Почему? Вон видишь, кто-то идет. Надо спросить, где мы находимся.

Ник пошел навстречу приближающемуся человеку.

– Скажите, что за район? – спросил он.

В ответ он увидел страшное до ужаса лицо с проваленными глазами.

Нельзя было понять, кто это, мужчина или женщина. Исхудавший человек, будто тень, пошатываясь, пошел прочь и вскоре исчез за поворотом.

– Что это? – спросил Ник.

– Это голод, – ответил Жан. – Город уже которую неделю живет в блокаде. Еды нет. Нет ничего… Говорят, еще будет лютая зима, которая впереди.

– А Сталин? Он что, этого не знает?

– Знает, но ничего не может пока сделать. Немцы наседают кругом. Говорят, они уже к Москве подошли.

– Ну надо же что-то делать! – расстроился Ник.

– Мы с тобой ничего не сделаем, но чем можем, тем поможем, пока здесь.

Ребята свернули к зданию госпиталя, передали носилки с командиром медицинским работникам и стали выяснять обстановку в городе. Оказалось, что все очень сложно. На складах вообще нет продуктов. Люди умирают от голода и болезней, которые заполонили город. В питание пошли домашние животные и всякая химия, вроде столярного клея, из которого варят студень и едят. Встречаются даже случаи людоедства…

– Идите и получите свои пайки, – позвал их дежурный по госпиталю.

Паек заключался в трехстах граммах хлеба, двух кусках сахара и консервной банке с килькой.

– Это на день? – удивился Жан.

– А тебе что, мало? Гражданские вообще ничего не видят, а паек получают не все, – объяснил дежурный. – Вы, как бойцы, получать будете здесь у нас, но придется и работать. Вы, я так понимаю, вроде командированных. Пройдите к главному врачу – он вам все подробно объяснит.

Жан взглянул на Ника.