Огненный шар
Шрифт:
Ваня Катю простил, впустил к себе в дом. У них случилось примирение прямо на Ванином диване. Неспроста же Катя голая! Потом они что-то не поделили, и…
И Ваня ее убил!
Господи, какой ужас!!! Как он мог?! Разве он мог???
Марина сидела в углу лестничной клетки прямо на пыльном бетонном полу и плакала. Мимо нее проходили чьи-то ноги. Много ног! Они ходили туда-сюда, будто у них дел других не было, только пыль месить подъездную. Люди тихо говорили, задавали кому-то какие-то вопросы и на нее не обращали вовсе никакого внимания. Потом прошли двое. Они несли носилки, на которых колыхалось что-то, упакованное в черный пластиковый мешок.
Катя!!! Шарахнуло ей в голову, и тут же ее вырвало в углу. И тут же возле нее остановились ноги, обутые в черные тупоносые ботинки. Серые брюки она видела лишь до колен, потому что не могла поднять глаза и сама не могла подняться.
– Возьмите, – мужская рука в светлых волосках, голая до локтя, протянула ей бутылку воды и бумажный носовой платок.
Она с благодарностью приняла. Вытерла рот, прополоскала, сплюнув прямо в угол. Снова утерлась чистой стороной носового платка.
– Вам помочь? Или сможете самостоятельно подняться? – та же рука вытянулась в ее сторону, предлагая помощь.
Марина неуклюже встала, ухватившись за чужое мужское запястье.
– Спасибо, – прохрипела она и глянула на мужчину.
Приятный, лет сорока, светловолосый, голубоглазый. Смотрит с сочувствием, хотя и мент. Он успел ей уже удостоверение показать.
– Нам надо поговорить, – он предложил ей пройти к подъездному окну, возле которого никто не топтался теперь. – Вы сможете? Или, может, вам помощь медиков нужна?
– Нет, спасибо, справлюсь, – неуверенно проговорила Марина, взбираясь на подоконник, ноги определенно отказывались ее держать.
– Хорошо… – он встал рядом, достал блокнот и авторучку. – Вы? Вас как зовут?
– Марина. Марина Клюева, – представилась она и кивнула на распахнутую дверь Ваниной квартиры. – Я его секретарша.
– Ага… – полицейский быстро что-то записал. Глянул на нее: – Я – Востриков Александр Александрович, начальник убойного отдела. Поговорю пока я с вами, потом еще будет следователь и… Короче, и так далее. Говорить с вами еще многие будут.
– Я никого не убивала!!! – перепугалась она, и слезы снова закапали из глаз. – Я искала Ваню! То есть Ивана Иваныча. Он не явился на службу, телефон отключен, и я…
– И вы, как примерная секретарша, поехали к нему домой, чтобы разбудить, сварить кофе и пожарить омлет, – закончил за нее скороговоркой Востриков и тут же без переходов спросил: – Вы с ним спали, Марина?
– Я?!
Она хотела возмутиться. И начать лопотать что-нибудь типа: я не такая, как вы могли подумать, кто вам дал право думать в таком оскорбительном ключе. Но тут же передумала. В самом деле, выглядело бы странным, окажись она невинной и целомудренной. Мало того что приехала к своему работодателю домой, так еще и дверь его квартиры открыла своим ключом.
– Да, – кротко ответила она и обняла себя трясущимися руками.
Ее знобило, невзирая на палящее солнце, греющее спину через подъездное окно.
– Встречи проходили в этой квартире?
– Нет, что вы! – фыркнула она. – Вы видели эту квартиру? Отстойник холостяцкий!
– А где проходили ваши встречи?
– Да на работе и проходили.
– А как на это реагировали другие сотрудники?
Еще одна, подумал с отвращением Востриков. О, времена! О, нравы! Уходят люди на работу, а там такое вытворяют!
– Так нет других сотрудников. Весь штат нашего офиса – это я: секретарь, бухгалтер, экономист, отдел кадров, диспетчер. Остальные сотрудники на складах. А тут – я и Грищенко Иван Иванович. Он хоть и числится директором, а тоже пашет как вол. Времени у нас свободного почти нет, потому что работы много. Но когда появляется окошко, то… То мы его используем по собственному усмотрению. А что? Нельзя? – Она с вызовом подняла на него некрасивое, распухшее от слез лицо. – Мы с ним одинокие люди. Имеем полное право!
– И как же, скажите, в постели одинокого мужчины появилась эта мертвая женщина?
У Вострикова мгновенно пропало желание сочувствовать ее потрясению. Эта секретарша запросто могла убить соперницу, обнаружив ее в постели своего начальника и любовника. И его могла убить, и труп спрятать где-нибудь. Мускулатура будь здоров! Еле поднял ее с пола бетонного. Чуть его не повалила на пол, вцепившись в его руку.
– Это Катька! – плаксиво отозвалась Марина. – Бывшая жена Грищенко Иван Иваныча.
– Ага! Бывшая жена, стало быть. И как давно бывшая? Знаете?
– Я все знаю! – похвасталась она. – Пять лет они не живут, Александр Александрович. Десять лет назад поженились. Пять прожили. И потом она ушла от него к какому-то более удачливому и богатому. А Ваня на тот момент был жалким бедным неудачником. И она его бросила.
– А чего вдруг снова в его койке оказалась?
– Так вернулась! Вернее, начала проситься обратно! Явилась тут не так давно прямо под окна офиса на шикарной тачке. Перехватила Ваню, когда он за едой пошел в ларек, и говорит: я возвращаюсь. Мол, у нас с тобой на двоих общая жилплощадь осталась, я имею право.
– А он что?
– А он возмутился, конечно! – фыркнула Марина, поправляя длинный подол темной тонкой юбки. – Говорит: с какой стати? Мы с тобой давно расстались!
– А она?
– А она говорит: так я, говорит, с тобой не разводилась. Времени не было. Так что, квартира общая!
– А он?
– А он говорит: у тебя времени не было, зато у меня, говорит, его было навалом. И развелся давно, чтобы… – и тут Марина прикусила язык, заметив, что от сочувствия опера не осталось и следа. Но закончить ей все же пришлось: – Он же бизнес затеял. Вот и поспешил с разводом. Мало ли что!