Чтение онлайн

Однажды под вечер, пока еще не начало темнеть, в ворота Велишина вошел один человек, по виду то ли кметь, то ли ловец. Скорее все-таки первое: вместо лука или рогатины он был вооружен только боевым топором с красивым серебряным узором на обухе. Одежду его составлял волчий полушубок с серебряным поясом, прочные сапоги на меху, беличья шапка была надвинута на самые глаза. Смуглое лицо без бороды и усов выглядело молодым, двигался он легко, словно не оставил позади долгого пути по снегу вперемешку с грязью.

Если бы какой-нибудь охотник сумел проследить его путь, то его ждало бы изумительное открытие. Следы смуглого незнакомца увели бы в лес, а там, в пяти шагах от опушки, вдруг сменились бы отпечатками волчьих лап. Но проследить путь пришедшего было некому, и он миновал ворота Велишина, не привлекая к себе ничьего внимания. В эти дни в город сходилось немало всякого народа.

Огнеяр неплохо помнил город. С трудом проталкиваясь в толпе многочисленных кметей и ратников, он посмеивался про себя — ведь вся эта рать приготовлена на него! Знали бы они, что их главный враг уже среди них и искать его далеко не придется. Но быстро смех в его лице сменился суровостью, Огнеяр даже по привычке прикусил нижнюю губу, но тут же, спохватившись, спрятал клык. Он пришел вовремя — еще немного, и это войско войдет в личивинские леса. А племя Волков не потерпит вторжения — будут битвы, на лесную землю прольется немало крови. А ни один бог не велел убивать. Одни звери служат пищей другим, но ни Перун, ни Велес не желают крови ради крови. Теперь Огнеяр был Сильным Зверем — ему был открыт порядок и ход жизни в Лесу, он чувствовал дрожь и страдание каждого зайца как свое собственное. Теперь он лучше прежнего знал ценность жизни и меньше прежнего хотел смерти кому бы то ни было. Враги его никогда не поверили бы в это, да он и не собирался им об этом рассказывать.

Глядя сейчас на этот муравейник, гремящий доспехами и звенящий оружием, Огнеяр ощущал странную отстраненность от всего этого. Здесь он был посланцем иного мира — мира Леса в мире людей. Он был призраком для них, а они были призраками для него. И все же, наталкиваясь на него, велишинцы и пришлые кмети ощущали крепкое человеческое тело, побранивались, то же самое получая в ответ.

Получив и раздав несколько десятков толчков, Огнеяр добрался до княжьего двора. Ворота были открыты, но на крыльце ему пришлось задержаться. В сенях сидели кмети из ближней дружины самого Скородума и не пускали дальше никого из чужих. Сейчас князю было не до просителей и жалобщиков, и кмети берегли его покой.

— Тебе куда? — остановило пришельца сразу несколько голосов.

— К князю Скородуму, — с дебрическим выговором ответил незнакомец.

— Зачем? — Несколько кметей загородили ему дорогу. — Князю не до гостей теперь.

— Не до гостей? — Огнеяр сдержанно усмехнулся, пряча клыки под уголками губ. Ему все же было хорошо среди людей, среди говорлинов, от которых он так отвык за прошедшие полгода, даже перебранки доставляли ему удовольствие. — Неправду говорите, соколы, хоть и не с умыслом. Князь ведь обо мне только и думает. Ночей не спит. Не держите меня — я ведь все равно пройду, а князя зря протомите.

Другой бы вылетел соколом с крыльца, попробуй завести такие речи с княжескими кметями. Но они молчали, послушно посторонясь и давая гостю дорогу. В нем была сила, не позволявшая перечить, уверенность в правоте, которую чувствовали все. Он прошел через сени, легко взбежал по ступенькам в терем, а кмети терли глаза и удивленно смотрели друг на друга — что за морок только что стоял перед ними?

Огнеяр потянул на себя дверь княжеской горницы, в которой сам бывал в гостях у Скородума больше полугода назад. Под его руками дверь открылась без скрипа, бесшумно Огнеяр ступил через порог. Скородум сидел возле стола, опираясь локтями на расшитую скатерть, и смотрел в огонь лучины. При виде его лица холодная игла кольнула в сердце Огнеяра — таким постаревшим показался ему веселый смолятинский князь. Неизмир и Светел никогда бы не поверили, что Дивий способен ощущать укоры совести — но именно это он ощущал сейчас. Ведь именно он был причиной тоски и тревоги Скородума.

Плотно прикрыв за собой дверь, Огнеяр быстро шагнул к Скородуму. Князь вздрогнул, внезапно ощутив рядом с собой чье-то присутствие, вскинул голову, вскочил на ноги. И замер, впившись взглядом в нежданного гостя. Беличью шапку Огнеяр сбросил еще в сенях, черные волосы рассыпались по его плечам, глаза блестели в свете лучины — это был он, тот самый Огнеяр, по которому Скородум горевал, как по погибшему. Или все же не он? Лицо его показалось князю изменившимся, в нем теперь сквозило что-то от зверя, что-то от бога — звериная сила и при том мудрость, недоступная смертным. Не морок ли это?

— Здравствуй, почтенный, — хрипло заговорил Огнеяр. Он сам не ждал, что так разволнуется. — Что так смотришь — не признал? Давно не видались — позабыл? Или кто тебе наболтал, что я умер? Так это неправда. Жив я. Не веришь?

— Ты! — выдохнул наконец Скородум, поверив, что глаза его не обманывают.

Он шагнул к Огнеяру, прикоснулся к его плечу, хотел было его обнять, но не решился — то новое, что он заметил в лице Огнеяра, остановило его. Тогда Огнеяр сам обнял его, и Скородум облегченно вздохнул — под руками его было живое крепкое тело, а не невесомый туман блазеня*, не холодная тяжесть упыря.

— Ты! Огнеяр! Мальчик мой! — Скородум хлопал его по плечам, снова и снова моргая, как будто все еще не веря глазам. — Откуда же ты взялся? Где же ты столько пропадал? Тут тебя и мертвым объявили — я, старик дурной, не хотел верить, а под конец и то поверил! У меня бед не оберешься — хоть одним порадовали боги! Садись! — Скородум вдруг захлопотал, заторопился, усадил Огнеяра на лавку. — Расскажи, куда пропадал. Не слыхал ли ты о моих бедах? О дочери моей?

— Про все я знаю, почтенный, и про сговор, и про дочь твою, — заговорил Огнеяр, усевшись. — Потому и пришел.

Он медлил, не зная, как начать рассказ, ради которого явился. Ему было совестно признаться, что все горе и тревога Скородума были делом его рук, но при том он сам себя торопил — ведь он же мог в один миг избавить князя от несчастья.

— Ты знаешь? — Скородум не удивился, а еще больше обрадовался.

У него появилась надежда на добрые вести — глаза его заблестели, морщины на лбу двигались, даже повисшие усы зашевелились, казалось, вот-вот поднимутся и вытянутся. В другое время Огнеяра позабавил бы вид этого возбуждения старого князя, но сейчас ему было не до того.

— Ах как хорошо! — приговаривал Скородум. — Вот так радость мне боги послали! А я уж думал, старый Скудоум, что они меня совсем забросили! Рассказывай скорее! Что ты знаешь? Не томи старика!

— Если ты рад и мне самому, то, значит, я принес тебе две радостные вести, — заговорил наконец Огнеяр, коря самого себя, что заставляет доброго князя мучиться лишнее время. — А первая, с которой я к тебе шел, такая. — Огнеяр поднял глаза и встретил взгляд Скородума. Тот смотрел на него, не дыша, видя знакомый красный блеск в глазах оборотня и ожидая небывалых вестей. — Тебе незачем тревожиться о твоей дочери. Она жива и здорова, с ней не случилось ничего плохого. Разве что напугалась немного.