Чтение онлайн

– Спустя семь дней после кончины Раи? Странное совпадение.

– Думаешь, Николаю заплатило руководство клиники – за молчание? – предположила я.

– Все возможно, – кивнул Макс. – Чем больше думаю об этой истории, тем сильнее она мне не нравится. В медкарте Раисы нет никаких упоминаний об аллергии, до своей неожиданной смерти Весенина была здорова. Понимаю, последние слова звучат странно, но они справедливы. Все именно так: не имевшая никаких хронических заболеваний женщина внезапно умерла.

– Анафилактический шок может случиться и от укуса осы, – заметила я, – и тогда все равно, насколько ты был до этого здоров. Если рядом не окажется врача с нужными инъекциями, уедешь на тот свет.

– Что-то тут не так… – пробормотал муж. – Очень меня сто тысяч смущают. Думаю, надо поговорить с кем-нибудь из клиники.

– Ага, задать вопрос: «Это вы всучили Николаю Весенину кучу валюты за неразглашение информации о некомпетентности персонала?» – усмехнулась я.

– Да, – совершенно серьезно кивнул муж. – Только надо определиться, к кому с ним обратиться. Где тут у нас перечень сотрудников, уволенных из славного центра?

Макс начал водить «мышкой» по коврику. Я молча смотрела на супруга, а тот вдруг засмеялся.

– Вот замечательная кандидатура – Нина Егоровна Белкина, сорока шести годков от роду. Работала со дня основания учреждения. Уволилась с поста секретаря генерального директора по собственному желанию. Секундочку, гляну, кого на ее место посадили… О! В штате появилась Алиса Викторовна Селезнева, двадцатилетний розовый бутон. Расклад ясен?

– Поблекшую красавицу, чей возраст плавно подбирается к пенсионному, заменили на юную нимфу, – усмехнулась я. – Наверное, Нина Егоровна не испытывает добрых чувств к руководству коммерческой больнички.

– Полагаю, да, – подхватил Макс. – Запиши адрес и контакты дамы. С ней необходимо завтра побеседовать. А ты что разузнала?

Я рассказала Максу про клуб «Семейное счастье», а потом спросила:

– Что с записью разговора на телефоне Ларисы? Звуковик с ней поработал?

Муж открыл ящик стола и начал в нем рыться.

– Пока разбирается. Сама знаешь, Леня у нас товарищ неторопливый. Как на телевидении позвездила? Когда на тебя смотреть?

Я поморщилась.

– Надеюсь, никто из знакомых не включит богом и зрителями забытый дециметровый канал «Сорок девять и пять» и не станет свидетелем моего позора. Хотя узнать меня там трудно, я наряжена в нечто мешкообразное и откликаюсь на имя Маша.

Макс положил на стол зеленую папку.

– Все так плохо?

Я вкратце пересказала мужу свои телеприключения, услышала тихий смешок и вопрос:

– Значит, мы меняем батареи?

– Да ну тебя! – отмахнулась я, жалея о том, что разболтала о глупой съемке. Макс теперь будет потешаться надо мной. – Просто я выручила Звягину. Надеюсь, мое выступление поможет ей закрепиться на телевидении. Вроде я режиссеру понравилась.

– Лампудель, ты лучше всех! – заявил Макс.

Я встала.

– Вот после этой бодрой фразы я поеду домой, проверю, как Роза Леопольдовна устроилась в маленькой гостевой.

– Постараюсь не задерживаться, – пообещал Макс. – Часов в девять, максимум в десять появлюсь перед твоим взором, о халва моей души.

– Или в одиннадцать, в двенадцать, в час, – хихикнула я. – Но халва все равно будет ждать своего принца. Если вздумаешь опаздывать, представь, как я рыдаю у окна.

– Плачущая халва – душераздирающее зрелище, – без тени улыбки заявил Макс, взяв зазвонивший телефон. – Алло, слушаю…

Я не стала дожидаться, пока муж завершит разговор, спустилась в гараж, села в машину и поехала в сторону дома.

Прежде чем подняться в квартиру, я решила зайти в наш супермаркет и поискать там разрекламированного Валечкой мастера Ашота.

Небольшой закуток с многообещающей вывеской «Чиню все, кроме мозгов» нашелся возле камеры хранения. Я вошла в крохотное помещение и, поздоровавшись, спросила:

– Можете поправить украшение на моей обуви? Одно, к сожалению, сломалось.

Темноволосый черноглазый мужчина с густой щетиной на лице взглянул на мои ноги.

– Предлагаю варианты. Ставлю вам две новые пряжки, которые подберу сам, или приносите свои. Могу еще приделать бантики или цветочки.

– Надолго туфли придется оставить? – предусмотрительно поинтересовалась я.

– Посидите на табуретке минут десять, и будет готово, – пообещал Ашот. – Вот, газетку под ноги подстелите. Дать посмотреть, какие аксессуары имеются в наличии? Хотите золотой или серебряный?

– У меня есть запасная пряжка, – сказала я и стала копаться в сумке в поисках подарка костюмерши Лены.

– Здравствуйте, Лампа, – произнес чуть хриплый баритон. – Вы тоже к Ашоту ходите?

– К Ашоту все ходят, – не упустил момента похвастаться мастер.

Я подняла голову, увидела Бориса, жениха Валентины, и сказала:

– Да, надо туфельку реанимировать.

Боря с интересом посмотрел на обувь.

– Красивые. И необычные. Вроде мужские, но на каблуках.

– Называются лоферы, – пояснила я. – Вы правы, их для сильного пола в начале тридцатых годов прошлого века придумал некто Сполдинг. А в конце шестидесятых появился вариант для женщин, и теперь обувку делают как без каблука, так и с ним.

– Вечно вы все у нас отнимаете, – засмеялся Боря. – Сначала брюки, потом эти ваферы.

– Лоферы, – поправила я. – А мужчины, кстати, тоже носят предметы женского гардероба. Например, юбки.

– Ашот, ты придешь на работу в мини? – без тени улыбки спросил Борис. – Или в штиблетах на каблучищах?

– Что я, дурак? – фыркнул сапожник.

– Шотландцы преспокойно носят килты, – уперлась я.

– Так они и овсянку едят, – поморщился жених Валентины. – Ашот, ты геркулес уважаешь?