Чтение онлайн

– А вот у одного моего знакомого дочь станет второй Улановой, и даже лучше, – похвасталась Инна. – Девочка невероятно талантлива, фантастически трудолюбива, умница…

Лариса покраснела, а Петрова продолжала нахваливать юную Весенину. Затем принялась рассказывать, какой прекрасный человек Николай Георгиевич. Ларе делалось то жарко, то холодно, и в конце концов она не сдержалась, выпалила:

– Вы так говорите о мужчине, словно влюбились в него!

Инна осеклась.

– Что, заметно? Да, Николай мне очень нравится. Но он женат, у него дочери, у меня тоже двое детей. Я не хочу рушить его семью. В общем, все очень сложно.

– Нет, просто! – забыв о предписанной роли, выпалила Лара. – Не надо вешаться на шею тому, кто носит обручальное кольцо. Вокруг полно холостых.

Инна усмехнулась.

– Ну, в моем возрасте вокруг одни разведенные или давно увязшие в болоте брака мужики. Тебе кто-нибудь нравится?

Лара кивнула.

– Очень-очень? – не успокаивалась Инна.

– Прямо до смерти, – призналась Лариса, – жить без него не могу.

– Теперь представь, что твой любимый обременен семьей, – продолжала Петрова. – Уйдешь в сторону, навсегда оставишь его, или продолжишь бегать на свидания? Только честно.

Лариса нахмурилась.

– Его зовут Александр, и если он постоянно встречается со мной, значит, разлюбил жену. Зачем цепляться за умершие отношения? Не стоит жить вместе, когда нет чувств, нужно развестись. Но мой любимый свободен.

– Ты еще такая молодая… – вздохнула Инна. – Потом поймешь, страстная любовь в семье не основное.

Время до городка Головино незаметно пролетело в разговорах, и когда «Икарус» подъехал к небольшой площади, Лариса поняла: она не может сделать с Петровой то, что придумал Александр. Инна оказалась совсем не наглой, не хамкой, она умная, приятная женщина, а главное, не собирается уводить отца из семьи. Просто ей, не очень счастливой в браке, захотелось немного любви.

Ни отец, ни мать никогда не беседовали с Ларисой на тему сексуальных отношений, первой, кто поговорил с ней о супружеских обязанностях и разных интимных вещах, оказалась эта попутчица в автобусе. И девочка вдруг сообразила, что ее суждения о браке очень детские, кое-чего она не знает и, похоже, никогда не узнает. И еще одна неожиданная мысль пришла ей в голову. Отец вовсе не дряхлый пень, и он не только ласковый папа, но и мужчина, а мама женщина. Вдруг у них нет согласия в постели? Вполне возможно, что родители не так уж счастливы, но прикидываются таковыми ради детей. Вот Инна, например. Ей тяжело с Петром, однако она и вида не подает, так как хочет, чтобы ее сын и дочь жили в достатке, ни в чем не нуждались. И что же получается? Дети заедают жизнь матери? Может, и она, Лара, не лучше? Она-то хочет, чтобы отец и мать всегда были вместе, но о чем мечтают они сами, ей неведомо.

В растрепанных чувствах Лариса сошла в Головино, так и не угостив Инну кофе. Лара поняла, что не станет делать гадость Петровой. И не может ехать до конечной остановки, потому что если она еще немного проговорит с папиной любовницей, то не выдержит и признается ей во всем.

Юная балерина помахала вслед отъезжающему «Икарусу» и увидела, как Инна, пересев к окну, подняла в ответ руку и послала воздушный поцелуй. А потом Лара позвонила Саше, чтобы рассказать ему о своем решении.

– Номер не обслуживается, – ответила трубка.

Лариса не удивилась и не забеспокоилась. Вероятно, Саша уже на месте, ждет приезда «Икаруса» с одурманенной Инной. Сотовая связь в Подмосковье работает плохо, вот мобильный у него и отключился. Конечно, Александр удивится, когда Петрова бойко выскочит из салона автобуса, а Лары там не окажется, но она все объяснит ему, и любимый ее одобрит. Саша очень чуткий, он всегда все понимает. Надо подождать, когда на остановку прибудет автобус в Москву, и ехать назад. Лариса изучила расписание, поняла, что у нее полно времени, купила пакет пончиков и отправилась гулять по улицам местечка.

Головино только называлось городом, а в реальности было большой деревней. Лара забрела на улочку с покосившимися домиками, около одного забора стояла овца, она заблеяла при виде девочки. Балерина подошла поближе и решила угостить овечку. Достала из пакета пончик, увидела, что с него исчезла вся пудра, вытащила из кармана пакетик сахара, данный Сашей, посыпала пончик и протянула овце.

Та схватила угощенье. Лара, только сейчас вспомнив, что песок не простой, а в нем снотворное, спохватилась и крикнула:

– Выплюнь!

Овца пошатнулась и упала на траву. Сначала Лариса испугалась, потом подумала, что овечка заснула. Нагнулась над ней, увидела остекленевшие глаза, разинутую пасть и поняла: бедняжка умерла. Похоже, пончик, посыпанный сахаром Саши, оказался смертельным блюдом.

Ларисе стало плохо, ее стошнило, закружилась голова. Девочка кое-как добралась до аптеки, зашла туда и сказала провизору:

– Дайте что-нибудь… Мне очень плохо. Съела бутерброд с ветчиной, наверное, отравилась.

Насчет бутерброда Лариса соврала, а вот по поводу своего состояния нет. Ее колотило в ознобе и одновременно бросало в жар, ноги леденели, голова горела огнем, в животе бурлило, желудок то и дело поднимался к горлу, перед глазами возникали то несчастная мертвая овца, то посылающая воздушный поцелуй Инна.

Провизор поняла, что девочке на самом деле худо, накапала ей каких-то капель и уложила в комнате отдыха. Лариса мгновенно заснула. Фармацевт разбудила ее вечером перед закрытием аптеки. Добрая женщина сама пребывала в шоковом состоянии, она и рассказала Ларисе о взрыве пассажирского автобуса…

Я молча слушала Лару. То, что случилось дальше, мне уже было известно. Младшую Весенину в Москву привез сын участливой провизорши, Лара попала в клинику неврозов, но справилась со стрессом и вернулась к занятиям.

Закончив рассказ, Лариса притихла. Затем почти прошептала:

– Папа, ты очень хороший, замечательный, но невнимательный, слышишь лишь то, что тебе говорят.

– А что надо еще слышать? – не понял Николай Георгиевич.

Лариса молча отвернулась к окну.

– Иногда надо понять, что женщина чего-то не договаривает, – пояснила я, – и постараться узнать, что же она скрывает. Наверное, Раиса почувствовала, что ты не все рассказала о своей поездке. Ведь так? – спросила я.