Огонь и лед
Шрифт:
В животе у Огнегрива заурчало от голода. Надо бы как следует подкрепиться! Он вытащил из общей кучи воробья и отправился в самый дальний уголок лагеря, чтобы поужинать в одиночестве. Улегшись, он снова вспомнил о Принцессе. Как-то она там сейчас? Наверное, играет со своими котятами… Огнегрив обвел глазами лагерь и почувствовал уже привычную тоску. Больше всего на свете он хотел снова увидеться с сестрой.
Глава XIX
Весь следующий день Огнегрив боролся с желанием навестить Принцессу. Он так мечтал увидеть ее, что едва мог усидеть на месте. Чтобы немного отвлечься, он решил отправиться на охоту и как следует поработать над пополнением запасов.
Охота выдалась удачная. Огнегрив вернулся в лагерь только на закате, таща в пасти двух мышей и зяблика. Мышей он закопал в снежную кладовую, а зяблика решил оставить себе на ужин.
Он как раз заканчивал еду, когда увидел приближающегося Бурана.
— Хочу попросить тебя завтра взять с собой в патруль Горчицу, — сказал белый воитель. — Время нынче опасное. Сегодня запах воинов Сумрачного племени обнаружили возле Совиного Дерева!
— Возле Совиного Дерева? — растерянно повторил Огнегрив. Выходит, Коготь не солгал, он действительно обнаружил следы врага! При мысли о Когте Огнегрив вдруг вспомнил о последнем распоряжении глашатая. — Но Коготь просил меня завтра позаниматься с Папоротником!
А разве Крутобок не выздоровел? — удивился Буран. — Пусть сам занимается со своим учеником.
В самом деле! Пусть-ка позанимается с Папоротником, вместо того чтобы бегать на свидания к своей Серебрянке! И все же мысль о патруле в компании Горчицы заставила его невольно поежиться. Он еще не забыл полного ненависти взгляда, которым наградила его эта палевая кошка, когда он отбросил ее от края пропасти…
— В патруль пойдем только мы вдвоем? — уныло спросил он.
Буран удивленно поднял брови.
— Горчица вот-вот станет воином. Можешь за нее не беспокоиться, — ответил он.
Видимо, Буран неправильно истолковал вопрос Огнегрива и подумал, будто тот боится нападения вражеского патруля! На самом деле ненависть Горчицы пугала Огнегрива куда больше ярости противника. Но не станешь же рассказывать об этом Бурану!
— Она уже знает? — уныло поинтересовался Огнегрив.
— Сам скажи ей, — спокойно ответил Буран.
Огнегрив невольно дернул ушами. Можно себе представить, как Горчица отнесется к такому предложению! Однако возражать он не посмел.
Буран коротко кивнул и отправился в пещеру воинов. Огнегрив с тяжелым вздохом поднялся на лапы и поплелся к Горчице.
Палевая кошечка спокойно сидела в окружении остальных учеников.
— Горчица… — робко сказал Огнегрив. — Буран велел нам с тобой завтра заступить в утренний патруль. Он съежился, ожидая злобного шипения, однако Горчица спокойно посмотрела на него и ответила:
Хорошо. Вредный Дымок даже разинул рот от удивления.
— В-вот и славно, — глупо ответил Огнегрив, не веря своим ушам. — Тогда встретимся на рассвете.
— На рассвете, — эхом отозвалась Горчица.
Огнегрив понесся обратно, сгорая от желания поскорее поделиться новостью с Крутобоком. Горчица перестала демонстрировать свою ненависть! Он не сомневался, что это событие растопит холодок, появившийся в их отношениях с другом. Сейчас они все обсудят, поболтают, как прежде…
Крутобока он нашел в зарослях крапивы. Он о чем-то оживленно разговаривал с Ветрогоном.
— Привет, Огнегрив! — обрадовался Ветрогон, заметив приближающегося воина. — Привет!
Огнегрив с надеждой посмотрел на Крутобока, но здоровяк молча отвернулся и принялся сосредоточенно разглядывать границу лагеря. У Огнегрива упало сердце. Опустив голову, он молча повернулся и поплелся в пещеру.
Скорее бы наступил рассвет! Лучше уйти в патруль, чем оставаться в лагере!
На следующее утро он высунул голову из пещеры, когда небо только-только начало подергиваться нежным розовым сиянием.
Горчица уже дожидалась его у выхода из папоротникового туннеля.
— П-привет, — смущенно поздоровался Огнегрив.
— Привет, — спокойно ответила она.
— Подождем до возвращения ночного патруля, — предложил Огнегрив, садясь на землю.
Они сидели рядом и молчали, пока не услышали знакомый шорох кустов. Это возвращались Буран, Долгохвост и Кисточка.
Видели следы воинов Сумрачного племени? — сразу спросил Огнегрив.
— Почувствовали их запах, — мрачно ответил Буран.
— Странное дело, — протянула Кисточка, морща брови. — Те же самые запахи. Похоже, Сумрачное племя каждый раз засылает к нам одних и тех же воинов.
— Как следует проверьте нашу границу с Речным племенем, — велел Буран. — Мы туда не успели добраться. Будьте осторожны, ни в коем случае не вступайте в битву. Ваша задача — найти подтверждения того, что они снова охотятся на нашей территории.
— Да, Буран, — ответил Огнегрив, а Горчица лишь почтительно склонила голову.
Огнегрив первым двинулся из лагеря.
— Давай начнем у Четырех Деревьев и пройдем по границе к Высоким Соснам, — предложил он, карабкаясь на склон оврага.
— Звучит заманчиво, — отозвалась Горчица. — Ни когда не видела Четыре Дерева в снегу!
Огнегрив подумал, что она насмехается над ним, но голос ее был серьезен. В полном молчании они забрались на вершину кручи.
— Теперь куда? — решил проверить напарницу Огнегрив.
— Полагаешь, я не знаю дороги к Четырем Деревьям? — возмутилась Горчица. Огнегрив тут же мысленно выругал себя за неуместный учительский тон, однако веселые искорки, плясавшие в глазах палевой кошки, быстро развеяли его тревоги. Не говоря ни слова, Горчица бросилась в рощицу, и Огнегрив помчался вслед за ней.